Птичий гомон раздражает. Красивый закат медленно растворяется в сумерках, на редкость кровавый. Призрачная черта пересекает вечерний город, разделение дня и ночи, жизни и смерти. Днем столичный город бурлил, жужжал, скрипел, а к вечеру вымер. Начало и конец присущи всему, стоит ли удивляться резким переменам? Нет. Можно что-то поделать? Нет. Избежать? Нет. Проклятое кольцо Уробороса не выпустит и не впустит. Пустая улица: ни человека, ни огонька. Но это не навсегда, миг мертвого покоя будет сброшен, как одеяло в жару. А пот струится, прохлада не спешит прогнать зной, насыщенный облаками дыма.
Следующий вопрос: расстраивает гнет неживого города? Нет. Время пересекает черту, шажок и новый круг. Ноги без усталости оставляют квартал за кварталом, черта вот-вот закончится. Жизнь ворвется шквальным ветром, приятным и гибельным. Пустынный район, разрушенные дома остаются позади, смотритель небесного распорядка ударяет в гонг. По команде линия вздрагивает, изгибается. Обретает плоть на куске бесконечного полотна, которое выплевывает гигантская машина. Течение, всплеск, течение, всплеск. Зубцы графика отмеряют биение жизни города. Частоту сокращений не сосчитать. Темп ходьбы ускоряется, опаздывать не принято. Человек поворачивает на перекрестке, мост, аллея, впереди монументальная площадь. Темнота вливается на улицы, наполненные ярким огнем, назойливым шумом и обыденной суетой. С трудом верится, что столица может казаться вымершей, нипочем войны и катастрофы.
Пешеход не удостаивает взглядом ночную жизнь, невыносимо яркий свет разрезает грязную улочку. Тело реагирует на раздражитель, глаза сощурены, два шага в сторону. Автомобиль проносится, едва не задев человека. Ругательство летит вслед красным фонарям, но фраза безэмоциональная, брошена рефлекторно. Впереди вырастает оживленный проспект, потоки машин текут в разные стороны. Уличные фонари загораются в полную силу, мертвенно-бледный свет соперничает с мягко-желтым, но блекнет на фоне неоновой вывески в рост небоскреба. Колоссальное сооружение, исчезающее в ночном небе легко разглядеть из любой точки мегаполиса.
Горящие буквы складываются в название Олимпа новейшего времени: «Современная мифология». Место проживания нынешних богов. Здание поднимается на два километра, не учитывая подземные этажи. На круглой площади перед парадными дверьми переливается огнями стела с мини-версией небоскреба. Мастерски скопированная фигурка поглядывает сверху вниз на людей, но не дотягивает до ступней модельки старомодной башни, стоящей позади. Какой смысл вложил изготовитель? Что за сооружение возвышается над центральным офисом? Захватывает дух мысленное представление башни в масштабе один к одному. Весь город накроет, крыша будет в верхних слоях атмосферы.
Трехметровые прозрачные двери бесшумно отворяются, контрольно-пропускной пункт. Идентификационная карта высвечивает на пульте охраны скупую информацию. Фотография, доступ неограничен. Глухой стук турникетов разрешает войти. Знакомый маршрут, полет в комфортабельном лифте. Гниль. Всюду роскошь, дорогие ковры, редкие картины, дорогостоящая отделка. Помпезность давит, в массивных зеркалах мелькает раздраженное лицо. Гниль. Факт вызывает ноющую боль. Ведь это его владения. Не компания, разумеется. Даже не здание. Нечто больше.
Отвечаю за обстановку? Нет. Могу поменять? Нет. Избежать? Нет, но хочется. Конференц-зал с футбольное поле пуст, на центральном столе горит свет. Опоздал, встреча начата. Не вспомнить имен, память не виновата, не люблю пустой информации. Было у отца три сына: наглец, хитрец и я. «Отец» развлекается с мобильником, «наглец» откровенно плюет в потолок, положив ноги на стол, «хитрец» изучает ненужные бумажки.
– Начнем, – голос раздражен. Хочу быстрее покинуть рукотворный рай. Пожилой директор компании отрывается от игры, игриво наблюдая за хмурым лицом. Лысый «наглец» игнорирует, зеленоглазый «хитрец» приветливо машет рукой.
– Тогда начнем. Проект «Уроборос» скоро будет запущен. – По хриплым ноткам всегда узнать мистера Смита, поглаживающего поседевшую растительность на лице. Сказано торжественно. Но первый сейчас заснет, второй снова уткнулся в текст, а я:
– Называйте, как хотите, делайте, что заблагорассудится. Интересно? Нет. Вынужден? Нет. Выгода? Нет.
Наглец отрывисто смеется, находит забаву.
– Великая система трех вопросов, решающая любую задачу? – Бритый под ноль мужчина утирает выдуманные слезы. «Хитрец» наигранно качает головой, держатель нитей правления кивает, другого не ждал. Гниль.
– Власть нарекать что-то «великой системой», «проектом Уроборос», «неоконфетностью» дана каждому. Откланиваюсь. – Услышав третий тезис, «наглец» кривится будто при зубной боли. Двое откровенно наслаждаются перепалкой. Зря спешил, не деловая встреча, а фарс. Дышать легче, стоит выйти на улицу. Головной офис «Современной мифологии» яркой иглой пронзает россыпь звезд. Но человек растворяется в ночном городе, забота о несостоявшейся встрече исчезает. Нужно выполнять обязанности бога.
