Пожилой кузнец продолжает разбирать немногочисленные инструменты, прикидывая, где и как сможет подзаработать. В то время внучка с головой погружается в миры, ненастоящие и прекрасные. Придвинувшись к лучине, Ветта идет по огромному залу перед раболепствующими колоннами, принявшими облик неземных атласов, удерживающих изумрудный потолок на мускулистых плечах. Откуда-то доносятся тихие переливы нот, растворяющиеся в необъятном пространстве тронного зала. Впереди возникают ступени, уходящие ввысь до подножия массивного кресла, выполненного в виде переплетенных корней золотого дерева, плодоносящего золотыми яблоками и раз в год осыпающегося сверкающими листьями. Фигура на троне принадлежит Королю Садов, Полей и Урожая. Но Ветта, преклонившая колено, не видит роскошных златых одеяний, величественного лица, острого носа и добрых коричневых глаз.
– Сколько будешь скрываться от меня, Ладанэ? – Голос бога приветлив, будто встречает старого друга. – Чего же хочешь ты, каждый раз сбегая? Мчись за тридевять земель, за кладбища пустынь или вечную мерзлоту царства Зимы, где нет места теплым ветрам, слугам верным моим. Все равно окажешься перед троном Золотого древа, преклонив колено. Моя невеста.
Ветта молчит, но страх давно отступил. Не ей, слабому человеку, тягаться с божеством, повелевающим сменой сезонов, погодой и всего, что растет на земле. Дева, облаченная в струящийся голубой шелк, гордо поднимает голову, со святотатственной наглостью вглядываясь в божественный лик.
– Погиб. Умер, встав между мной и палачом твоим, Лютым Волком ночных степей Ортусселя. Ты могущественен, Король, но умершего не вернуть тебе. Но даже смерти не перегрызть узы любви. Запирай в клетку, но я уже в неволи, откуда сбежать невозможно.
Король вскакивает грозовой тучей, взмах руки – молния яркая. Но не успевает. Холодное прикосновение сменяется спасительным забытьем. Пустота на месте сердца не может чувствовать боль, только сожаление. Музыка неподалеку перестает играть, прощаясь с разбитыми мечтами. Два дивных цветка, два бутона распускаются в посмертной красе, недоступной при жизни. Один – прекрасное, побледневшее лицо в черном ворохе мягчайших волос. Второй – искусно вырезанная из дерева заколка, торчащая в груди. Пион на заколке, сменившийся алым цветом, крепко сжат хрупкой рукой. Подарок, но не вечно молодого владыки хлебных злаков, а его…
Золотое древо позади трона разом опало, накинув на нежное тело одеяние золотых листьев. Свадебная фата на прощание. Взбухают на золотистой коре два новых побега, природа не знает начала и конца, вращаясь в вечном круговороте. С тех самых пор на гербе Короля появляются роза и пион, распустившиеся на Золотом дереве.
Финал трагичной повести о настойчивости пылкого бога полей и лесов и неразрушимой любви дивной Ладанэ и молодого Рихта, погибшего вместо возлюбленной в клыках Лютого Волка. Ветта подозрительно шмыгнула носом, что не укрывается от внимания Гедрика, прячущего широкую улыбку за суетой с инструментами. Внучка со страхом замечает почти догоревшую лучину, быстро убирает драгоценный сверток обратно в мешок, стремясь заснуть до того, как погаснет свет. Правда, после чтения засыпать нетрудно. Вспомнить прочитанное, переиграть мысленно, пока незаметно не подкрадется сон. Дед ложится рядом, накрывая себя и Ветту настоящим шерстяным одеялом, выторгованным с боем у хозяина заплесневевшего чердака.
Завтра новый день, полный забот. Язычок пламени дернулся раз-другой и потух. Темнота властно захватывает чердак, стремясь поцарствовать несколько часов до момента появления лучей утреннего солнца. Несмотря на безопасность тепла близкого человека и яркие картины в мыслях, Ветта не может заснуть. Нечто сдавливает горло, валуном падает на грудь. Девочке становится душно, голова выглядывает из-под одеяла и открывает глаза. Большая ошибка.
Темнота оживает, мрак начинает бесконечное движение, будто садок с ядовитыми змеями. Открывать глаза было нельзя! Нельзя! Вокруг приподнимаются веки, невидимые, неосязаемые, от этого более кошмарные. Тысячи взоров наблюдают за дрожащим ребенком из покрова тьмы, зубастые пасти начинают шептать немыслимые для человека слова. В уши Ветты проникают злорадные фразы, заглушая барабанный бой сердца. Спазм сжимает горло, словно большими клещами из дедушкиного ранца, остается сипеть через силу. Мышцы тела судорожно скручиваются, сил хватает только обнять коленки, свернувшись в клубок.
Сон, будь милосерден! Отсеки невидимые руки, наиграй колыбельную из раннего детства, прогони жуткую темноту и то, что скрывается в ней, светлым сновидением. Беззвучный вопль не помогает Ветте. Сон сегодня не придет, пока сознание не помутится. Среди капель пота на лице пробегает алый шарик из губы и оставляет за собой кровавую дорожку. Три месяца, как даже боль не помогает разорвать веревки парализованного тела и проклятые оковы иррационального страха, приходящего всякий раз, как карие глаза испуганной девочки не могут отыскать ни одного источника света.
