Сопоставив всё желанное и нежеланное, я решил временно остаться на этой планете и найти отличных кандидатов на моё любвеобильное наблюдение, уже не имея какого-либо интереса в сторону супругов.
Подножье горы. Видимость удовлетворительная, лёгкий снегопад и юго-западный ветер. Температура около минус четыре по Фаренгейту (-20 °C), что не могло не радовать, так как обычная в данном часовом поясе и на этом участке колодца составляла минус тридцать (-35 °C).
Прошло около недели с того момента как мы вышли из колонии. Несмотря на это наши ноги продолжали двигаться в нужном направлении. Я не забывал про необходимость устраивать временные привалы для приёма пищи, по естественным нуждам, или для простого сна, время, потраченное на которого мы старались урезать, дабы не терять драгоценное время, сравнимое с ценами на добротное стекло.
Наши задачи сводятся лишь к одной простой истине: мы не знаем, что вообще ищем. Лишь начерченная опытным специалистом моей семьи карта обозначает область, в которой мы должны найти что-то… но это что-то мы совсем не знаем. Да и отец вместе с дядей ничего толком не объясняли…
Одним словом — ужас.
— Бласс, слушай… — начал было Марк.
— Это про стрельбище, да? — попробовал угадать вышеупомянутый. Судя по небольшой паузе тот совсем не ожидал подобного.
— …какой твой последний результат на стрельбище? — всё же договорил первый.
— Девять на десять, — моментально отчеканил парень со странным именем.
Удивился он или нет — сказать невозможно, так как наши лица закрыты защитными очками с белым тонированием, которые закрывали добрую половину всей части тела, и очень плотными серыми шарфами напоминающие дешёвую пародию на балаклаву. У меня же вместо очков закрытый тактический забрало. Обожаю его. Отличная находка, стоила своих денег.
— Надо же… — протянул Марк. — Достаточный результат для попадания в Марксманы. Думаю, тебе не помешало бы записаться в их ряды, — посоветовал он, но для Блассена это не являлось впервой.
Марксманы являются солдатским легковооружённом классом. Обычно вооружены полуавтоматическими винтовками с прицелами со средней кратностью в четыре единицы, револьверами и автоматическими пистолетами. Чаще всего облачены в лёгкие бронежилеты и такие же лёгкие шлема. В большинстве случаев их разгрузка не представляет особой роскоши — лишь пара-тройка магазинов и несколько осколочных гранат.
— Я не желаю идти в армию, — отсёк он его жалкую до ужаса попытку. — Мы ведь… давно втроём это обсуждали, что я, ты и Майк только и делаем, что выполняем поручения Комиссара. Верно, Майк? — и громко упомянул моё имя.
Шёл я несильно впереди этих двоих, и услышав собственное имя тут же остановился, — они последовали вслед за мной, — повернулся к ним, убрав забрало вверх, после чего кивнул, смотря ровно на Блассена, который немного ниже ростом.
— Верно. Ты прав, Бла…
— А зачем вам вообще это? — перебил меня Марк, при этом непонимающе взмахнув руками в стороны. — Понимаю я, что мне только недавно восемнадцать исполнилось… Но вы! — и визгливо вскрикнул, сквозь завывания неопределённого ветра. — Вы ведь можете завести семью и ни о чём не думать! Да даже о той же армии!
Этот коротышка, если сравнивать его с моим ростом, подошёл вплотную ко мне, обрывисто размахивая руками, словно пытаясь что-то этим доказать.
— Сейчас бы думать о какой-то семье, Марк, — устало произнёс за его спиной Блассен.
Он, еле ковыляя ногами, дошёл до нас.
— Разве это плохо? — переключился он на подошедшего. — Плохо думать о собственных детях… жене?
— Да, — без раздумий мгновенно ответил я, и добавил: — Это глупо. Смысл мне заводить отношения для каких-то “совершенных” идей, скрывая за ними лишь плотские желания и глупые, ничем не обоснованные причины.
Марк в недоумении обернулся ко мне, и видимо пытаясь что-либо придумать, стал осматривать собственные руки, на которых одеты серые зимние перчатки.
В их родной колонии, я бы даже сказал, в небольшой колонии с населением триста с чем-то там да там человек, существовало одно из самых важных правил, которое ввёл позапрошлый Комиссар — обязанность завести собственную семью до двадцати пяти лет, иначе этого человека изгоняют. К слову, меня это не касается.
Добавлю, что это правило не действует на тех, кто является к ним из стандартных планет, городов, не относящихся к колониальному строю, а также к тем мужчинам, которые занимают очень важные роли и, если их изгнание повлечёт невыгодное положение самой Федерации.
— Но это не глупо! — запротестовал «мистер Визглик», но что-то обдумав, добавил: — Может… это справедливо по отношению к тебе. — повернул он голову идеально ровно на меня. — Ты ведь тот ещё дерьма кусок, Майкл. — тыкнул он пальцем мне в забрало. — Как можно быть таким…
За подобную наглость я бы выдёргивал ноготь за ногтем, после чего зажарил всю поверхность его кожи и внутренние органы, пока он ещё живой…
