Но это там, при вынужденных мерах, а здесь мне никак нельзя этого делать. Ведь, во-первых, они мои товарищи, хоть и нежеланные, и ублюдочные, но товарищи. Во-вторых, так я подведу своего отца и дядю, чего мне меньше всего хочется. Не из-за уважения или того, что они мои близкие, а из-за простого ненавистного мною чувства того, что я вообще подведу тех, к кому отношусь на несколько пунктов выше по сравнению с обычным людом.
Однако понял я это только через год, находясь в странном месте, где меня вдруг приспичило вспомнить прошлое. Поэтому неудивительно, что мои вышесказанные слова никак не совпадают с тем, что сейчас будет.
Я ловко выхватил из наплечной кобуры пистолет и вплотную прижал его дулом в туловище коротышки.
— Кто ещё здесь говна кусок? — спокойно начал я. — Ты совсем забыл, кто тут главный? А, Марк? Отвечай же, немощь ты сучий.
В ответ он боязливо приподнял руки вверх.
— Майкл, — медленно и успокаивающе заговорил Марк, но для меня это было сродни малолетнему трепету. — давай мы сейчас не будем делать глупостей и забудем о том, как я тебя оскорбил.
— Ну а если я не уберу пистолет, как тогда заговоришь? — в ответ я сильнее прижал остроконечной резьбой, из-за чего он сгорбился на меньше дюйма. — Из меньшего зла я выбираю абсолютное зло. То, которое должно исчезнуть. Ты им и являешься, скользкий отброс.
— Я не являюсь злом.
Марк так же аккуратно, как и приподнял руки, ловко и слегка изящно вытащил из кобуры пистолет. Я подавил желание нажать на крючок, убрав палец куда подальше. И в отличие от моего табельного пистолета у него он был модифицированным, которым награждали только выдающихся офицеров. Чёрт знает где он его умудрился найти. Быть может здесь виноват дядя, а может и его нахлебники.
— Если это продолжится, то я разнесу твои мозги. И даже твоё так горячо любимое забрало тебя не спасёт, — закончил он, держась обеими руками за рукоять.
Казалось, мы будем стоять ещё так минут десять… Но нет. Блассен, стоя в стороне, вскинул пистолет-пулемёт и револьвер, направив их в нас, стоящих друг напротив друга.
— Живо убрали стволы! — рявкнул он.
Марк продолжил держать пистолет, не решив посмотреть в сторону своего друга. Я же медленно опустил руку и сложил пистолет в кобуру.
Блассен был прав. Нечего продолжать бессмысленный конфликт если в конечном итоге вы ничего не сможете добиться.
В ответ на это наш юный политик перевёл дыхание и продолжил, но уже спокойнее и настойчивее:
— Иначе это никогда не закончится. Я… боюсь, что мы можем друг друга… друг другу навредить… И хотел бы, — повернул он голову на Марка — чтобы ты убрал пушку, и мы продолжили идти…
— Думаешь, меня это успокоит? — спокойно отозвался балласт, продолжая целить в мою голову.
— Да, — моментально ответил тот. — По крайней мере я верю в это…
— Тогда что ты скажешь на это, — сказав это, Марк неожиданно выстрелил в воздух.
Пока этот обиженка был отвлечён, я преодолел порядка десяти футов и схватился за правую руку. Марку, по-видимому, не ожидавшего подобного действия, оставалось только наблюдать за тем, как я, набросив его на себя, совершаю бросок. Итог: его еле дышащее тело валяется под моими ногами будучи укутанным в неглубоком сугробе по меркам этого колодца.
Блассен в недоумении, которое отображалось в жестах свесил свои оружия.
— Уё… бок… — прерывисто дыша, отозвался Марк.
— Комиссару не расскажу, но учти, что в следующий раз тебе это так просто с рук не сойдёт, — предупредил я, отпуская руки своего «товарища». Отошёл на несколько десятков футов и принялся рассматривать сторону, в которую мы шли.
Высоченные горы образовывали огромнейшую длинную стену, высотой как типичные небоскрёбы на моей родной планете. Они напоминали мне о незначимости жизни обычного человека. Однако этим естественным монолитам не сравниться с космосом и его просторами. Даже спустя стольких сотен тысяч лет, мы так и не смогли понять размеры Вселенной.
Сейчас бы не помешало прикурить…
Я одёрнул самого себя и решил сменить пластинку.
Я не был обижен на его действия, лишь на сам факт оскорбления. Принимать истину того, что и так понятно — важное составляющее любого уважающего себя человека.
Неприятно работать мне с такими людьми. Да, они шарят в чём-то, но как люди они мне просто не нравятся. Я и сам не цветок. Садист, да и к тому же лютый циник. Но даже имея не самые привлекательные для общества Федерации в целом, я продолжаю верить в её идеалы, в её неоспоримое превосходство, в её…
В тот момент я уже вошёл в раздумья, как услышал…
— …да коли ты уже быстрее…
Это было сказано нервозно и неровно. Из этого я понял, что говорил именно Марк.
В итоге повернувшись заметил, как товарищи используют припасы не по назначению, так что размеренно, но быстро проволок ноги, и уже через семь секунд стоял возле нарушителя возможного технократического правления.
— Блассен, — тот спокойно взглянул на меня. — какого хуя ты и используешь медшприцы на этом придурке?
— Он мог получить ушибы, — пренебрежительно ответил он.
— Какие, чёрт возьми, ушибы? — поднял я голос.
