Я нацепил запачканный кровью и изрешечённый несколькими большими дырками пуховик, после чего вышел наружу. Затащил пару трупов в салон, закрыл задние двери и выключил свет. Зашёл в передний салон, убрал труп назад, взял в руки ключницу и найдя нужный ключ — вставил и несколько раз поворачивал влево, пока двигатель не заревел и не был готов к работе.
Шестиколёсное наземное транспортное средство, облачённое в броню полностью сделанной из титапластали — высшая гордость инженерии в году так… две тысячи трёхсотом. Эта тринадцатитонная крепость находилась в относительной близости к пикообразной полуторакилометровой горе, скрываясь к вечернему времени в её кромешной тьме.
По неприятному стечению обстоятельств, именно в таком расположении поисковый отряд и застал спящих людей внутри этого относительно звуконепроницаемого транспорта.
По этой причине после одного громкого выстрела никто даже глазом не моргнул, продолжая либо храпеть, либо спокойно дышать. Им даже очень повезло, когда один из незнакомых лиц решил вернуться несмотря на то, что находился в пределах нескольких шагов к кормовым дверям.
Так прошли полчаса, час, пока в один момент из кормы не начали доноситься ужасающе громкие удары.
Блассен, спокойно спя на спине, неохотно приоткрывает веки.
— Это ж… как его там… Кто?.. — искомая мысль всё никак не могла возникнуть, но очередной удар и он вскакивает с кровати, подбегает к своему другу и интенсивно тормошит его плечи. — Марк! Ма-арк!
— А?.. — сонно отзывается он в ответ, но наведя нужную фокусировку на главной проблеме, он сразу же формирует обычный вид. — Блассен, что тебе надо? Сейчас вообще сколь…
— Там это… ломятся! — и снова доноситься удар.
Чуть ли не синхронно они нервно и испуганно переводят взгляд на двери. На звук также просыпаются двое пленников. Сначала девушка, потом парень.
Марк, встав с кровати и наравне с Блассеном вооружившись оружием, тихо проволокли до конца.
Блассен, стоя ближе к ручке, сначала повернул круглый фиксатор, а после аккуратно присмотрелся в щель.
— Ну что там? — очень тихо прошептал Марк, но его голос так и не дошёл до Блассена, из-за очередного удара, который просто захлопнул дверь.
В кратковременном испуге, Марк сильнее схватился за рукоять пистолета, а Блассен, сидя на полу, жалобно тёр новообразовавшийся синяк на правой щеке.
Удар, вибрация, тишина.
— Не трогай, идиот, — одёрнул руку Марк, на что Блассен поднялся на ноги и приставил пистолет-пулемёт к плечу.
— Кто ты, там, за дверью? — раздражённо проговорил Блассен. — Кем бы ты ни был, назовись.
Тишина, которую нарушали лишь вдохи и выдохи, продолжалась секунд девять, прежде чем из последних сил Майкл язвительно сказал:
— …Да впус-скай же… меня… сука… Блас-с-сен!..
Бывают моменты, когда в жизни всё легче аэрогеля. Живёшь себе припеваючи, и тут… БАЦ!
— Буэ-э-э-э-э…
Я пробую повернуться на бок, как неожиданно меня охватывает горечь ужасного физического состояния. Боль, невиданная боль, от которой мне только и хотелось, что заорать, да только я видел всё как через трубу.
Живот…
Тут кто-то громко подбежал и наклонил меня к, судя по всему, ведру.
Словно плазменный двигатель третьего поколения, я продолжал извергать огонь. Только в моём случае это был… Неважно.
Спустя непродолжительное время я почувствовал, как в моём желудке не осталось ничего, кроме пустоты.
Судя по всему, этот человек, взял металлический чайник, налил всё содержимое в какое-то другое ведро, взял его, подошёл к раковине, налил в него воды, после чего взял серую тряпку, окунул её, и наконец, тщательно выжал её.
Он подошёл ко мне, нагнулся и протёр сначала кровать, а после само ведро с полом.
Закончив, он долго мыл руки, прежде чем протянуть мне салфетки.
— Как себя чувствуешь? — нейтрально спросил мой отец.
— Лучше лучшего… — почувствовал я внезапную боль в груди, и схватил мягкий лист поднеся ко рту.
— Знай, ты тогда держался молодцом.
Я промолчал. Не стал говорить, что начинал сдаваться.
— Ты, как всегда, — нейтрально проговорил он, вставая со стула. — Вечером жду на ужине. — и захлопнул дверь.
Ну, большего я и не ожидал. Но сейчас не об этом, куда важнее вспомнить те события, которые сейчас проносятся у меня в голове.
Высокоскоростной свист, я, сугроб, ползание, расчёты, выводы, бег и преследование — вот что было в самом начале. Когда я дошёл до вражеского вездехода, спрятался, а после пришли враги. Я убрал сначала первого, потом ликвидировал второго.
Вроде всё шло гладко, но потом несколько попаданий по мне, и я, кажется, терял силы, словно бензиновый автомобиль с пробитым баком.
— Вероятно это был самый лучший исход… — прошептал я, трогая максимально твёрдый слой чего-то, расположенный на одной прямой с шеей. Только так я могу описать это место.
Боли я не чувствую, но только там, а в груди…
Я слабо и аккуратно поднёс правую руку к нижнему ряду рёбер. Потрогал одно, после вторую. На третьем почувствовал, как оно заныло, так что я отказался от этого занятия.
Да, у меня были сломаны рёбра.
