Фокусник в пространствах плоских
Одиночеством гонимый
Пишет палочкой на воске
Мертвых дел неумолимо
Занят ум его тревожный
Персонажей пробужденьем
И пульсирует под кожей
Наслаждение мгновением
Сладкой опухолью мозга
В два прихода три приема
И бежать как будто поздно
И подохнуть как-то стремно
Этих фокусов уродство
Нам показывает смело
Удивительное сходство
Кукол черных кукол белых
Фокусник, оставь в покое
Этих тварей бессловесных
Не ломай своей рукою
Их гробов холодных тесных!
Мертвецы твои познали
Все нюансы пробуждений
И теперь уже едва ли
Возвратятся в царство тени
Они станут здесь богами
Коридоров кабинетов
Станут нашими мозгами
Обжираться за обедом
Станут появляться в теле
И мы будем одержимы
Где-то в полночь, раз в неделю
Лживым голосом режима
Станем мы консервативны
Станем мы тогда довольны
Словно мухи в паутине
Где спокойно и небольно
Этот фокус слишком страшный
Слышишь, фокусник проклятый!
Как ушедший день вчерашний
Весь изорванный измятый!
Но увы он пишет пишет
Текст выводится все лучше
И уже все тише тише
Наши страхи наши души
Совместное прошлое, общее будущее
– В последнее время вы не раз говорили, что в России началось построение нации. Какие признаки этого вы усматриваете?
– Главный признак – целеполагание. Заявлена цель, куда мы идем. В политике это, между прочим, самое важное. Все ельцинское время повторяли: «национальная идея», но ничего не происходило. Президент Путин в своей предвыборной статье о национальном строительстве заявил: мы строим политическую нацию при сохранении и развитии этнокультурного многообразия народов России. Эта политическая формула очень емкая и одновременно очень сложная. Затем появился документ – стратегия национальной политики, – который тоже почему-то не могли создать в предыдущие двадцать лет. Да, были некие общелиберальные тексты, но впервые я увидел документ (и, кстати, сам принимал участие в работе над ним), который в полной мере излагает не абстрактные принципы, перенесенные из США или Западной Европы, выработанные их политиками и технологами, а в значительной степени опирается на принципы жизни и реалии нашей страны.
И впервые четко заявлено, что мы строим и куда развиваемся, а это уже половина дела. Вторая половина – как обеспечить достижение этой цели. Я вижу, как в обществе – причем спонтанно, а не по приказу власти – началась широкая дискуссия по национальному вопросу, вопросу о языке, о мигрантах, об отношениях между регионами, между религиями. На эти темы есть общественный запрос, в том числе на тему распределения национального капитала, который создается, но идет неизвестно куда. Проблема офшоров, офшорной аристократии и национализации элит напрямую связана со строительством нации. То есть время само вынуждает Россию к этому движению.
– Вы обозначили два компонента процесса: первый – разнообразие этносов.
– Это не я, это Путин. Просто неожиданно совпало с тем, о чем я говорил много лет.
– Хорошо, Путин. Национальное многообразие, с одной стороны, политическая нация – с другой. Что это такое?
– Совокупность людей, ощущающих между собой общность, обусловленную в том числе единством истории и образом общего будущего. Это не значит, что мы все согласны со всем, что написано в летописях и учебниках. Но с разными нюансами, подходами и взглядами мы признаем, что переживали одну и ту же жизнь. Это как брак, жили вместе мужчина и женщина, потом развелись. Она говорит: он подлец, слышать о нем не желаю; он говорит: она ангел, создала всю мою жизнь. Они по-разному видят прожитое вместе, но все равно имеют общую историю, даже если смотрят на нее разными глазами.
