Тем временем Янь Се, стиснув зубы, забрался на крышу. Пошатываясь и протирая глаза, он бросился следом, но стоило ему сделать пару шагов, как прогремел выстрел! Пуля вонзилась прямо у его ног, взметнув фонтан пыли и осколков щебня. Майор обернулся и в темноте увидел силуэт мужчины на расстоянии нескольких метров от себя. Дуло пистолета смотрело прямо на Янь Се.
А-Цзе катился вниз, как мешок с песком. Он грубо выругался, когда затылок капитана впечатал его ладонь в бетонный угол и на них посыпались осколки стены.
Вой сирен становился всё громче, но Цзян Тин слышал его будто через толщу воды. Его левый локоть изогнулся под неестественным углом, на губах пузырилась кровавая пена. Словно во сне он почувствовал, как пол под ним задрожал: кто-то спускался по лестнице быстрым шагом.
Цзян Тин с трудом разлепил веки, перед глазами всё плыло. Его била дрожь, воздуха не хватало, сознание затуманивалось, и казалось, что гигантская невидимая рука тащит его душу в адскую бездну. Так и не успев разглядеть приближающегося человека, капитан погрузился в бесконечную тьму.
Середина лета, вечернее небо пылает яркими красками.
По золотистому полю бежит маленький мальчик. Лучи закатного солнца освещают высокие двери из персикового дерева. Приглушённый свет роскошных люстр мягко ложится на алый театральный занавес и пустые ряды кресел, тянущиеся до самого потолка. Мальчик в поношенной куртке сидит на корточках у перил балкона и смотрит на сцену. Из-за кулис появляется скрипач с горделивой осанкой – мальчик того же возраста, как и тот, что подглядывает за ним.
В свете софитов блестят кожаные туфли облачённого в чёрный фрак скрипача. Он вдруг поднимает глаза, встречается взглядом со зрителем, и на его губах появляется лёгкая улыбка.
Мелодия плывёт над театром и уносится куда-то далеко-далеко.
Мальчик бежит по золотистому полю, сквозь расступающиеся, словно море перед Моисеем, колосья пшеницы. В ушах свистит ветер. В небе ярко горит вечерняя звезда. Его ровесник стоит на краю обрыва. Вытянув правую руку навстречу ветру, он ловит примчавшегося мальчика в свои объятия и зарывается лицом в его волосы цвета воронова крыла. Закатные лучи скользят между соприкоснувшимися лишь на мгновение силуэтами и ложатся золотом на гребни далёких гор.
– Скажи, что никогда не предашь меня, и я заберу тебя отсюда.
– Я никогда не предам тебя.
Вечерний ветер уносит клятву. На землю опускаются сумерки, по небу плывут серые облака, золотисто-красный свет становится тёмно-лиловым. На горизонте загораются огни большого города.
В царстве сна Цзян Тин подрос и повзрослел. Раскинув руки в стороны, он позволил своему телу свободно падать сквозь дымную пелену взрыва.
Силуэт на краю обрыва становится всё меньше, постепенно удаляясь. Цзян Тин видит, как мальчик протягивает к нему руку, но лишь ветер проносится меж пальцев, а за его спиной простирается бескрайнее небо, освещённое бушующим огнём.
Чарующая мелодия тянется бесконечно долго, годы уносятся как дым. Цзян Тин, пристально глядя на стремительно удаляющийся силуэт, направляет на него пистолет и нажимает на спусковой крючок.
–
В следующий миг пуля возвращается сквозь время и пронзает его собственное, истекающее кровью сердце!
Цзян Тин закашлялся.
– Очнулся!
– Давление и дыхание в норме.
– Сообщите в отдел уголовного розыска!
– Цзян-гэ, как ты? – раздался встревоженный голос Ян Мэй. – Не двигайся! Скорее, кто-нибудь!
Её звонкий крик взрывом прогремел в ушах Цзян Тина. Он попытался подняться, но чьи-то сильные руки сразу же прижали его к матрасу.
– Он в порядке, – тихо произнёс Янь Се. – У него лёгкое сотрясение, не позволяйте ему вставать.
Разум Цзян Тина метался между сном и явью. Он лежал на больничной койке и в то же время летел с обрыва. От сильного головокружения его вырвало, и медсестра тут же сделала ему укол.
Лекарство подействовало быстро. Затуманенное сознание постепенно прояснилось, вернулось ощущение реальности. Через несколько минут капитан резко выдохнул, словно его душа наконец вернулась в тело, и открыл глаза.
– Всё не так плохо, он просто очень слаб и нуждается в отдыхе. Несколько дней постельного режима…
