Ближе к ночи пробка рассосалась, и потрепанная машина Харвеллов припарковалась у огромного шатра с красующейся на нем кривой надписью «Безопасная зона». Трудно сказать, что делало ее безопасной: по мнению Лукаса, куда надежнее было бы спрятаться в бомбоубежище, а не в брезентовой палатке, но стоило ему высказать свою догадку Дэну, как тот грустно усмехнулся и припомнил богачей, которые наверняка зарезервировали себе место на Ноевом ковчеге задолго до конца света. Обычным же людям могли предложить только ничем не защищенный курятник.
Совсем молодой военный проводил их внутрь шатра. В нем безобразные, наспех сколоченные двухъярусные кровати стояли друг к другу непозволительно близко, и на каждой из них лежали, сидели или медленно умирали от боли люди. К некоторым из них подбегали суетливые медики, но их не хватало, а раненых с каждой минутой становилось больше. Кровати тянулись на всю длину шатра и обрывались у охраняемой шторки, за которой, скорее всего, хранились обещанные продукты и вода, но даже неопытный и наивный Лукас понимал, что вряд ли там хранилось достаточно, чтобы прокормить столько людей хотя бы три дня. Это место не было безопасным. Оно было обреченным.
Лукасу, Дэну и Люсиль выдали простые медицинские маски с влажными тряпками внутри, по бутылке воды и пакету с сухим пайком на каждого. Ближе к концу шатра для них нашлись три свободные койки, на которые Люсиль тут же скинула какие-то вещи из машины, и, казалось, этот бешеный день наконец заканчивался. Вот только Лукас, несмотря на дикую усталость, отчего-то не хотел спать.
Буркнув, что ему хочется размять ноги, Лукас отправился в бесцельное путешествие по бесконечным узким проходам. Он все еще намеревался сбежать, но теперь, когда вокруг находилось столько людей, в том числе военных, его план мог не сработать… Можно подумать, он имелся!
Спертый воздух внутри шатра провонял паникой, и Лукас чувствовал, как и сам начал поддаваться эпидемии. Усталость, волнение, страх, неизвестность… Он ненавидел эти чувства, и каждый раз, когда тревога начинала подступать, ему хотелось сбежать куда-нибудь далеко, где никого нет. Но в шатре везде были люди. Справа, слева, спереди и сзади, они все сливались в единый круг, который сужался с каждой секундой. Лукасу снова было нечем дышать: в этот раз не давал огромный комок в горле, который хотелось вырвать вместе с гортанью. И если бы кто-то не схватил парня за руку, возможно, он бы даже попробовал это осуществить.
Лукас поднял глаза, и его испуганный взгляд встретился с чужим – насмешливым, но отчего-то все равно добрым. Принадлежал он девушке с собранными в растрепанный пучок волосами и в белой, словно больничной, футболке. Наверняка из медицинского персонала.
– Привет, – девушка ухмыльнулась. Она единственная в радиусе нескольких футов выдавала хоть какое-то подобие улыбки. Казалось, ее вообще не волновало то, что происходило вокруг, словно она была из другого мира. – Я Ло, а ты?
Лукас не сразу понял, чего от него хотели, но быстро опомнился:
– Л-Лукас…
– Приятно познакомиться, Лукас. Ты тут один или с кем-то?
– С родителями, – он прищурился, осматривая Ло с ног до головы. Нет, она едва ли походила на медсестру. Выдавали рваные джинсы, сажа на руках и заклеенная пластырем царапина на щеке. Врачи же здесь были на удивление чистыми и опрятными.
– Тогда, надеюсь, они не будут против, если я украду тебя на какое-то время, – она махнула рукой куда-то в сторону. – У нас там группа ребят собралась. Можешь присоединиться, если, конечно, не решил стоять здесь и стучать зубами до отбоя.
Лукас хотел возразить, что он вовсе не стучал зубами, но Ло уже развернулась, не дожидаясь ответа, и зашагала в сторону компании подростков, которая собралась у кого-то на койке, словно группа заговорщиков, и ему ничего не оставалось, как молча последовать за девушкой. Может, первое впечатление не было обманчивым и они и правда что-то замышляли?
Ребят оказалось пятеро: кроме Ло, Лукас познакомился еще с тихой, почти незаметной девушкой со скатавшейся под огромными заплаканными глазами тушью и тремя парнями. Самому младшему на вид было лет четырнадцать, но выглядел он самым потрепанным из-за ожога на половину лица, кое-как обработанного врачами и, по всей видимости, причинявшего его обладателю дикую боль. Тем не менее мальчик стойко терпел и даже пытался улыбаться шуткам, которые отпускал рыжий веснушчатый парень, года на два старше Лукаса. Третий же сидел в углу кровати, так сильно натянув капюшон на лицо, что его было не разглядеть из-за торчащих в разные стороны волос. Такая манера скрывать себя была прекрасно знакома Лукасу, и на какую-то долю секунды в нем зажглась отчаянная надежда на то, что незнакомец окажется тем, ради кого он готов бежать отсюда без еды, воды и подстраховки. Вот только она сразу потухла, как только из-под длинной челки сверкнули глаза. Абсолютно чужие и незнакомые глаза.
