Когда Лукас услышал позади себя вскрик Ло, мысль о том, что все кончено, ледяной стрелой пронзила его клокочущее сердце. Было до смерти страшно оборачиваться, но и просто ехать дальше, пытаясь спасти хотя бы собственную жизнь, он тоже не мог и, собрав всю волю в кулак, развернулся на дороге. Стало чуть легче, когда он увидел ее живую, но опасность не миновала: Ло с застывшими на глазах слезами боли сидела на асфальте рядом со сбросившим ее велосипедом. Джинсы порвались при падении, обнажив содранные колени, а на плече краснел самый страшный ожог, который только видел Лукас в своей жизни.
– Черт, черт, черт, – парень бросил велосипед, словно забыв о Дожде, и подбежал к Ло, обхватывая ее лицо ладонями и поворачивая к себе. – Нужно еще немного продержаться, слышишь? Ехать сможешь?
Но Ло было так больно, что она не то что ехать – не могла даже говорить. Девушка чувствовала, как огонь, который она чудом успела сбить до того, как он объял ее полностью, все еще жадно облизывал плечо, прожигая его насквозь. Сесть на велосипед, крутить педали, контролировать руль – все это невозможно осуществить в ее состоянии. Как можно быстрее Лукас помог Ло встать, потянув за здоровую руку, и усадил на багажник собственного велосипеда. Второй им придется бросить, если они все еще хотят жить.
Ехать стало тяжелее, маневрировать между горящими камнями – бесполезнее. Лукас готов был молиться высшим силам, лишь бы их не задело, лишь бы они успели добраться до убежища. Только вот самого убежища нигде не было. Деревья, кусты, новые брошенные машины, снова деревья, снова кусты… Когда среди них, пусть даже вдали от дороги, парень увидел кирпичный охотничий домик, подумал, что это мираж в жаркой пустыне, но все равно свернул к нему.
Даже не думая о том, что внутри мог быть сам охотник с ружьем, Лукас пнул незапертую дверь ногой, пропуская вперед Ло, и кое-как втащил за собой велосипед. Дверь захлопнулась, отрезая их от реальности и внешнего шума. Позади. Теперь все позади.
Внутри оказалось душно: окна были плотно закрыты, из-за чего воздух внутри как будто омертвел, но открывать их, впуская клубы ядовитого дыма, совсем не хотелось. Тут можно снять высохшие маски, мешавшие дышать. Хоть на короткое время, но они в относительной безопасности.
Лукас сполз по стене на пол и закрыл лицо руками. После первого Дождя у него не было времени опомниться, все происходило слишком быстро. Теперь же он мог обо всем подумать и понять, что находился на волосок от смерти. Уже не в первый раз за какие-то несчастные сутки. Неужели прошло всего лишь двадцать четыре часа с тех пор, как он в последний раз что-то слышал от Джастина? Ему казалось, они не разговаривали целую жизнь.
Прийти в себя его заставила Ло, точнее то, что с ней происходило. Ее мучила страшная боль, с которой девушка не могла справиться в одиночку, и все ее тело дрожало от сильнейшего напряжения и страха. Ло нуждалась в помощи, и только Лукас мог ее оказать.
– Покажи руку, – Лукас присел рядом и попытался аккуратно развернуть плечо Ло к себе, но та зашипела и стиснула зубы еще сильнее. Казалось, разум ее был далеко отсюда, в ее персональном аду, в котором она сгорала заживо. – Ло, пожалуйста, нужно обработать ожог.
– Больно, – выдавила из себя она. Ожог и правда плохо выглядел: огонь успел расползтись по всему плечу, обуглил кожу и оставил после себя уродливые волдыри по всей площади.
– Я могу промыть. Потерпи, ладно? Я обещаю, станет получше.
– Побереги воду.
– Нет.
– Господи, я же могла умереть…
Лукас прикусил губу. Он был так сосредоточен на поиске этого домика после того, как увидел упавшую Ло, что испуг за ее жизнь совершенно стерся из его головы. А ведь и правда: промедли он хоть секунду, и мог бы лишь беспомощно наблюдать за тем, как огонь заключает Ло в свои смертоносные объятия. Запоздавший ужас почти сковал тело, но Лукас встряхнул головой, прогоняя его. Ничего страшного не произошло, и сейчас нет смысла думать о худших исходах – стоило сосредоточиться на более насущных проблемах.
– Но не умерла, – ответил Лукас, доставая из рюкзака начатую бутылку воды. Кроме нее, у них оставалась еще только одна целая, но об этом он подумает позже. – Если будет больно, разрешаю мне двинуть.
– Тебе уже хватит, – даже сквозь боль съязвила Ло, намекая на багровеющий синяк на скуле Лукаса.
Без предупреждения, пока бдительность не вернулась к девушке, Лукас щедро полил ожог водой. Ло зашипела и крепко вцепилась в руку друга, оставляя на его коже красные отметины от ногтей, словно это могло ей помочь, а тот в свою очередь машинально накрыл ее ладони своей, пытаясь забрать боль.
– Постарайся не думать о том, что я делаю, – посоветовал Лукас, игнорируя попытки Ло проткнуть его предплечье. – Просто говори о чем-нибудь, тебе нужно отвлечься.
– Ладно, – глаза Ло заметались в поисках чего-то, на что она могла бы переключить внимание. – Дождь, кажется, прекратился. Но огонь еще не…
Ей не удалось договорить: Лукас ни с того ни с сего решил отковырять прилипший кусочек рубашки от ожога, и Ло уже не смогла сдерживать крик.
