– Почему не я? Почему Трувор? – обычно хладнокровный Ререх сейчас не скрывал эмоций. – Всякому же видно: я лучше! И кораблей у меня больше!
Сергей мог бы уточнить, что кораблей у княжича больше потому, что он, Сергей, постарался. Но зачем?
– Что твоя прошлая слава в сравнении с будущей? – философски изрек он, похлопав княжича по руке.
Ререх глянул на него ошарашенно. И от покровительственной фамильярности заведомо младшего, и от его пафосного заявления.
– Жаль отца твоего, – проговорил Сергей, не дав возможности княжичу отреагировать на слова и жест. – Вот у кого беда так беда. Но для твоей славы только лучше, что он с нами не идет. Что бы ты ни совершил в будущем походе, сказали бы: вот что сделали Стемид и сын его. А теперь?
– А теперь скажут: Трувор с братом!
Сергей покачал головой:
– Отец твой – славный воин и воевода. Но разве он когда-нибудь управлял городом, равным Самкерцу? Разве он бил малыми силами и хузар, и ромеев? Разве он привозил из похода столько добра и столько славы? Будь я на его месте, мне было бы немного обидно.
– Я его сын, – заметил Ререх. – Подвиги сына умножают славу отца.
– А еще они напоминают, что время отца уходит. Это трудно признать. Особенно когда ты не дряхлый старик, а могучий воин. Он верил, что может стяжать новую славу в будущем походе, но боги решили иначе.
– Боги? – с сомнением проговорил Ререх.
– А кто ж еще? – Сергей поднял бровь. – Конь оступился на ровном, нога застряла в стремени и сломалась. Скажи, как часто твой отец ломал ноги?
– Никогда.
– Вот-вот. Никогда. Даже в бою.
– Думаешь, боги так решили?
– Можно бы у Избора спросить. Он ведун. Но мне кажется, судьба такого, как твой отец, зависит не только от коня. И его, и твоя. И Трувора. Трувору судьба – принять княжеский стол отца и править Белозером. А вот твоя, сдается мне, взлететь повыше.
– Грум сказал, если я пожелаю, Торвард сделает меня своим наследником, – задумчиво проговорил Ререх. – Ты не об этом ли?
Сергей фыркнул:
– Торвард мне это тоже предлагал. Какая в этом слава? Ярлство в Геталанде под рукой свейского конунга? Да и того еще ждать годы и годы. А когда дождешься наследства, придет кто-то посильнее тебя, утомленного ожиданием, и все ожидаемое вырвет. С кровью. Причем твоей кровью! Никто тебя не защитит, и сам конунг станет на сторону победителя, потому что этот конунг захватчика и «благословил».
– Так было с твоим отцом? – внезапно спросил Ререх.
Сергей промолчал.
– Значит, ярлство у свеев мне предложили после твоего отказа? – уточнил Ререх.
Вот это уже совершенно лишнее. Мало ли куда толкнет княжича ущемленная папой гордость? Не хватало еще, чтобы он и на Сергея обиделся.
– Торварду нужен сын, – спокойно ответил Сергей. – Ему думалось: уговорить меня будет легче, чем тебя. Но это было невозможно. Моя судьба связана не с ним, княжич. Она связана с тобой. Так сказал Избор. Да я это и сам знаю. С того мгновения, как я тебя увидел. Я горжусь, что стал воином рядом с тобой! Ты поднял меня, поставил одесную. И это твоя мудрость, ведь двумя ладонями можно зачерпнуть много больше славы, чем одной. И мы – зачерпнем!
Это был ответственный момент. Поставить себя вровень с тем, кто помнил тебя мальчишкой-рабом.
Ререх ответил не сразу. Долго смотрел, прищурясь…
– Не знаю почему, но я тебе верю, – наконец сказал он. – Доверяю больше, чем старшему брату. Знаешь что: я дам тебе корабль. Один из тех, что ты добыл для меня осенью. Корабль, дружинников и Прастена-кормчего. Но подготовишь к походу ты его сам. Согласен?
Еще бы он был не согласен!
Но вслух Сергей сказал другое:
– Благодарю, брат! Я никогда не забуду, что первый драккар дал мне ты! Даже когда под моим знаменом будут десятки кораблей, все они будут идти рядом с твоими!
Ререх покачал головой:
– Ты так веришь в свою удачу, Вартислав?
– Ага! – Сергей засмеялся. – А как же иначе! И не только в свою. В нашу!
Очень вовремя они поговорили. Потому что на следующий день, когда белозерский князь собирал ближнюю гридь на совет, разговор пошел совсем в другом ключе.
С четким форматом: «Трувор главный, и это не обсуждается».
Не переговори Сергей вчера с Ререхом, тот бы непременно вспылил. А так просто слушал папины наставления и даже не ухмылялся. Чем Стемида, судя по всему, здорово удивил. Князь явно рассчитывал на бунт, который можно было сразу и подавить. В зародыше. Прямо против папиной воли здесь идти не принято. Но когда воодушевленный молчанием брата Трувор сообщил о желании провести совместные учения под своим компетентным руководством, Ререх скептически приподнял бровь и уронил:
– И где же? На палубе твоей единственной лодьи?
Сергей не упустил возможности: обидно засмеялся.
Трувор покраснел, набрал воздуха для подобающей отповеди, но Стемид громко откашлялся, и его старший сын орать не стал.
В общем, он и сам уже сообразил, что с учениями немного поторопился. Этак недели на две.
Представители старшей гриди обменялись выразительными взглядами. Авторитет Трувора падал на глазах.
– Мысль верная, – строго произнес Стемид. – Так и поступим. Когда снег сойдет.
Ререх демонстративно пожал плечами.
