Теперь, когда заговор на невидимость был воплощен, можно было приступать к тому, чтобы открыть саму дверь в Пекло. Святозар знал, что ворота в Пекло без ведома Чернобога не открываются, хотя слова силы и находятся со стороны прохода. Но наверняка никто из Богов и людей, кроме Азовушки жены Велеса, не захотел бы попасть в Пекло, из которого никому не удавалось выбраться. И наследник ведал также, об этом его предупреждала Вед, что стоит лишь воротам прийти в движение, как и сам Чернобог, и все его служители сразу же о том узнают, и еще неизвестно, как поведет себя Горыня приставленный их охранять. Поэтому Святозар подошел почти вплотную к створке, и остановился. Он решил, что как только произнесет слова силы, и створка приоткроется, то ему тут же надобно будет проскользнуть в щель, и, пробежав мимо Горыни спрятаться где-нибудь внутри пекельного прохода, пока не уляжется шум и суета возле открывшихся ворот. Святозар услышал, как внутри его груди взволнованно застучало сердце, и, чтобы отвлечь себя от тревоги протянул руку потрогал то место, где черная створка впритык подходила к гладкой сине-зеленой стене. Погодя поднял руку вверх и пощупал золотые символы, начертанные на створке и саму черную, холодную поверхность ворот, и, опустив руку, громко сказал: «Вьельня аяслове севколэнко щэвкалё эё Пекло эскэверко нарэчжэга С-А-Т-А-Н-А, СА-ТА-НА!»[13]
И лишь сказал слова силы Святозар, как тотчас золотые символы на черной створке ворот ярко вспыхнули. Еще морг и его одна огромная, вогнутая створка засветилась каким-то странным переливающимся, черным сиянием, и тогда же заскрежетало, заскрипело внутри нее, что-то, а погодя ворота и вовсе зашатались, и вместе с ними зашатался и весь проход. Внезапно в самих воротах громко бухнуло, точно громыхнул раскатистый гром, и створка тяжело поползла на наследника, а в проходе зазвучала тихая и дюже печальная, надрывная мелодия. Между стенкой прохода и Пеклом появилась щель, она начала увеличиваться, показывая внутри широкий буро-земляной коридор. Святозар прижался спиной к гладкой сине-зеленой стене, и когда толстая, каменная, черная створка миновала его, раскрыв проход настолько, что туда стало возможным пролезть, наследник шмыгнул вовнутрь. И, что есть мочи побежал вперед по пекельному коридору, на ходу успевая заметить бурые стены прохода и свисающие с них длинные черные корни деревьев, на которых крепились черные, черно-бурые, да бурые чудища с большими овальными головами, тонкими, длинными плетьми вместо рук, без лиц, волос и ног. Почти возле самых ворот, слева от них, привалившись спиной к стене и вытянув вперед свои огромные, толстые ноги, покрытые черной шерстью, сидел Горыня, и, закрыв глаза, крепко спал. Его громадный рот был открыт, из него текли бурые слюни, и торчали черно-зеленые длинные, кривые зубы, а храп, вылетающий откуда-то изнутри, был похож на рык злобного зверя и наполнял весь коридор. Горыня был не меньше трех саженей в высоту, а голову его покрывали черные, спадающие вниз клоками волосы. Не только ноги, но и руки, и все тело его поросло черной шерстью, а там где шерсть поредела или свалялась, выглядывала зелено-черная кожа. На спине у великана был здоровенный, точно высокая гора горб. Он уперся в стену коридора и от этого голова Горыни лежала у него на груди, и хотя лица его было видно плохо, Святозар все же разглядел широкий, бесформенно-овальный нос, с безобразно приподнятыми кверху ноздрями, нависающий над глазами лоб, толстые, лопатообразные уши с острыми когтями на концах. Наследник пробежал мимо спящего Горыни, и беспокойно шевелящихся на корнях деревьев чудищ, и взволнованно оглядывая коридор, заметил в левой стене не глубокую нишу. Он подбежал к этой нише, и, войдя в нее, развернулся, да, прижавшись к поверхности стены спиной, замер на месте, тяжело переводя дух. И как только он застыл в этой нише, коридор наполнил грубо-визжащий голос, громко сказывающий на языке Богов. Голос сказывал столь зычно, громогласно, что несмотря на то, что Святозар закрыл уши, было все прекрасно слышно: «Аяслове зэскэверко!»[14]
Святозар еще сильней вжался в стену, не сомневаясь, что от такого мощного голоса сейчас же пробудиться Горыня. Но великан, судя по всему, даже и не слышал крик своего повелителя, потому что коридор все еще продолжал наполнять его рыкающий храп, а голова Горыни тяжело вздрагивала и качалась из стороны в сторону. Голос же продолжал кричать: «Аяслове зэскэверко! Аяслове зэскэверко!»[15]
Ворота, которые уже раскрылись почти до середины, услышав голос повелителя, прекратили открываться и остановились, замерев на месте, и немного покачиваясь из стороны в сторону, точно не зная, что им делать, толи следовать словам силы и отворяться, толи подчиниться голосу создателя. А создатель, словно увидев нерешительность ворот, закричал еще громче так, что чудища на корнях деревьев стали обнимать, свои овальные головы, длинными плетьми — руками: «Зэскэверко, зэскэверко аяслове — вьё пьевлево Ас Чернобог!»[16]
