Элиана задумалась об этом, вспоминая сегодняшнее утро, когда ей было плохо, а помочь было некому. От этой мысли ей стало страшно. Страшно от того, что она будет умирать, а никто врача для нее не вызовет, и будет ее холодный труп лежать в доме никому не нужный, пока кто-нибудь, случайно не вспомнит о ней, и не решит проверить, жива она еще или уже нет. Пока она так сидела, погруженная в мысли, не услышала, как входная дверь открылась, и кто-то вошел в дом. Тетя тоже ничего не услышала, поэтому обе подскочили от неожиданности, когда голос Дамиры раздался у порога.
— Мама! — крикнула она. — Ты снова за свое?! Сколько раз я тебе говорила, что ты свое уже выпила! — она подошла к матери и вырвала у нее рюмку из руки, разбив об пол. После ее руки потянулись к открытой бутылке, но Элиана взяла ее первой и отодвинула к себе, зло посмотрев на двоюродную сестру.
— Элиана, как тебе не стыдно? Ты что, не видишь до какого состояния она себя довела? — набросилась Дамира на нее. — И знаешь, что, с меня хватит. Мы тебе помогали, как нашей, родной, и сестру твою содержали. У нее мозгов хватило за себя взяться, а ты? Так и будешь сидеть на нашей шее? Работу бы нашла себе лучше.
— Я книги пишу, ты забыла? — ответила ей Элиана, на что Дамира рассмеялась.
— Так покажи мне хоть одну дописанную.
На это Элиана не нашлась что ответить. Разозлившись на Дамиру и ее слова, она встала, взяла закрытую бутылку, и собралась уйти, но Дамира остановила ее, пробуя забрать у нее водку.
— Это тебе не принадлежит, — сказала Дамира, держа бутылку и не давая Элиане уйти. — Хочешь, пойди заработай и купи.
— Тебе она тоже не принадлежит, — ответила ей Элиана. — Себе всё, а другим ничего, а?
— Доченьки, успокойтесь, мне от вас плохо становится, — вступила в их спор тетя, держа себя за голову и закрыв глаза. Дамира отпустила бутылку и подошла к маме, сказав, что она ее предупреждала, и пробуя помочь ей встать.
— Помоги мне, — сказала Дамира. Элиана думала, что она обращается к ней, и отставив бутылку на стол, хотела пойти и помочь, но услышала за собой Фаиза, который вошел в столовую и сказал Элиане остаться на месте, и сам помог сестре поднять маму и повести ее в комнату.
— Подожди меня здесь, — сказал он, Элиане уходя. — Надо поговорить.
Тон его голоса ей не понравился, и поначалу Элиана подумала, что ни за что не будет его ждать, но, все-таки, по непонятной для нее причине, осталась. Он вернулся быстро, видимо предоставив Динаре самой укладывать мать в постель, и первое, что он сказал Элиане, это то, что от нее ужасно пахнет алкоголем и немытым телом. Такого комментария от названного брата Элиана не ожидала и не нашлась, что ответить.
— Почему ты не хочешь поехать к Сафии в город? — спросил он, несмотря на нее, а на бутылки водки, стоящие на столе.
— Зачем я ей там? У нее все хорошо, муж есть. Сестра ей ни к чему.
— Не говори ерунды, Элиана. Она звала тебя, ты не захотела к ней идти. А она тебя там до сих пор ждет и переживает.
— Что-то не видно…
— В общем, я что хотел, — перебил ее Фаиз и дал ей в руку листок бумаги. — Это номер телефона Сафии, они себе телефон установили. В соседней деревне, в той, что за лесом, есть один, в магазине. Могу проводить тебя и показать.
Элиана взяла у него листок и молча посмотрела на цифры и имя «Сафия», написанные карандашом. Почерк точно был сестры. Фаиз смотрел на нее и явно ждал ответа.
— Нет, не надо. Я знаю, где находится эта деревня.
— Ты уверена?
— Да.
— Хорошо, — сказал он, достал из кармана брюк монеты и немного поколебавшись, дал их Элиане, сказав, что это на телефон. Не на водку. После подошел к столу, и стал забирать оттуда бутылки. Элиана смотрела, как он это делает, но не осмелилась попросить у него оставить одну для нее. Вместо этого, она молча ушла из дома, но, прежде чем идти к себе, заглянула в курятник, где ничего не нашла.
Что ей было делать дальше, она не знала.
Глава
9
.
Войдя в свой дом, она впервые с того дня, как вернулась, поняла, как там холодно внутри. Из окон пробирался сквозняк, а печка не была топлена уже очень давно. Как она выдержала тут столько дней без огня, понять Элиана не могла. На улице уже темнело, идти через лес в деревню было поздно, поэтому она набрала дров, оставшихся еще с прошлого года, и разожгла печку. В комнате было холодно, поэтому взяв корпешку10, сшитую им когда-то тетей Дианой, плед и подушку, она соорудила себе постель у печки, и подождав, когда она согреется, легла возле нее, и почти сразу уснула.
