– Идет! Идет! Вижу дым!!! – громко кто-то крикнул, как с мачты корабля, с крыши водонапорной башни. Встречавшие люди оживились, полезли на высокую насыпь. Скользя, хватались руками за наст.
– Точно идет! Идет поезд. Пассажирский! – с дрожью в голосе воскликнул Куприян Федотыч, ладонью протирая глаза: то ли снежинка попала, то ли слеза выползла от долгого напряжения.
– Где видишь, Федотыч?! – взволнованно крикнул ему Алексей Петрович, оглядываясь на Торочу, которая стояла чуть позади. Кутаясь в пушистую кухлянку, она с интересом всматривалась туда, куда в томительном ожидании устремили взоры остальные люди.
За кривуном железной дороги раздался протяжный и властный гудок паровоза. Послышался нарастающий перестук колес. И от того росло сладостное волнение людей. Казалось, сердца стучали в лад с колесами поезда. Показался красный фронтон новенького нарядного паровоза, а за ним и зеленые пассажирские вагоны.
Покровский глянул на товарищей. Чуть сгорбившись, стоит Зеест. Рядом с ним – Подруцкий. Дальше – Магеллан, Северянин, Крутояров, Митрофан, Размахнин, Саня и Кеша, Сидоровы с ребятишками. Десятки радостных лиц. Склоны железнодорожного полотна густо облепили рабочие.
Сбавив скорость, состав медленно продвигался по станционным путям сквозь притихшую тайгу. А солнце играло бликами на блестящих поручнях паровоза, его дышлах и ободках колес, растворяясь в белизне снега, окружающем этот мир…
