– Не, ну лично я уверен. – ретировался я.
– Значит, решено – свадьбе быть. Эх, твоя мать была бы так счастлива, доживи она до этого дня. Свадьба дочери, внуки…
Подготовка к свадьбе шла… ну, она шла. Я не особо этим интересовался. Элайза тоже. Кстати, я как-то сразу не осознал: получается, я сорвал нехилый куш. Моя будущая супруга, из очень богатой семьи, а я еще и сомневался: жениться или нет. И мы могли позволить себе не удручать свое времяпрепровождение заботами о свадьбе. Этим занимались специально подготовленные люди.
На работе, узнав про мое будущее родство дали мне задание: нарыть эксклюзивный материал про Тонг Ву и «ФьючерИндастрис».
Я пообещал им лучший репортаж, такой, что изменит мир.
– Но мне нужно время. Время и оплата расходов.
Так я им и сказал. А на деле я решил взять небольшой отпуск.
На деньги редакции, и будущего тестя я привел в порядок свой форд до уровня «Идеал». Мне переварили все проржавевшие элементы корпуса, положили тройной слой краски и заполировали антикоррозийным лаком. В его металлическом, черном блеске можно увидеть собственное отражение.
Старый протертый салон заменили на новый. Заменили акустику на четыре 50-ти ваттных динамика и кинули 250 ваттный сабвуфер в багажник. Также заменили литые диски. Этот форд, даже с нуля, не был так хорош. О, да. Глядя на эту малышку невольно испытываешь легкое покалывание внизу живота.
Я заправил полный бак горючим с октановым числом не ниже 95, снял домик на побережье, взял в охапку Элайзу и мы отправились в преждевременный медовый месяц.
Целый месяц мы бездельничали. Смотрели фильмы, плавали в море, объедались, любились, наслаждались. Настоящая Хакуна Матата.
Для Элайзы отпуск выдался трезвым. Вживленный личный чип провел тесты и дал положительный результат на беременность. Уведомление сразу же пришло на электронную почту.
Я скоро стану отцом. Мне бы вырасти для начала.
Однажды днем, мы качались в гамаке под пальмой. Элайза спала в моих объятиях. Я читал Достоевского. Умел же дядька писать, не то, что этот.
Было тепло, солнечно, беззаботно.
Элайза сквозь сон пробормотала: – Алло.
До неё я не встречал людей с контактным интерфейсом. Он называется Визор – это что-то вроде компьютера у вас в глазу.
Радужная оболочка ее правого глаза светилась синим светом. Элайза оживилась, в её голосе не было и следа сонливости.
– Ты шутишь. Поздравляю, папа. Ты молодец, я в тебе никогда не сомневалась. Я сегодня же приеду. Что? Какой сюрприз? Мне? Ну, в смысле нам? Да говори уже, что за сюрприз. Ты же знаешь – я не вытерплю. Ну паа. – она закричала. – Дом? Где? Мой собственный дом? Ааааа. Я тебя обожаю, ты самый лучший. Сбрось адрес, мы по пути заедем посмотреть.
Её глаз перестал светиться. Она закричала еще громче.
– Собственный дом. Мой, собственный. – я ещё не видел её такой счастливой. На радостях она зацеловала меня всего.
Между нами говоря, на гамаке не удобно этим заниматься…
К вечеру мы загрузили вещи в форд и отправились по новому адресу, в наш новый дом.
Ей не нравилась моя музыка, а мне её. Мы пришли к компромиссу. Мы ехали в тишине.
Сквозь заднее окно форда можно увидеть, как солнце пытается утопиться в море. Быть может, нам следовало остаться здесь.
Глаз Элайзы мигнул синим светом.
– О, Отец прислал адрес. – она откашлялась, и четко, выговаривая каждый слог: Включить навигатор. Улица Независимости 98, дробь 1.
Её глупость перестает быть забавной.
Я говорю: – Здесь нет навигатора. Эта машина 74 года. Вместо программы у неё душа.
Элайза раздраженно цокает языком.
– Хватит выпендриваться. Как мы найдём нужное место?
– Я знаю где это.
– Лучше я загружу маршрут в визоре.
– И это я выпендриваюсь?
– Ой все. – немного остыв, – Ну машина у тебя и вправду классная. – она погладила приборную панель. – А визор мог бы себе поставить. Я же предлагала тебе подарить. Человеку твоей профессии пригодилось бы.
– Нет, спасибо. Не хочу, чтобы Старший брат смотрел моими глазами.
– У тебя есть старший брат?
Её глупость перестает быть милой.
– Нет, я образно. Это из старой книги. Долго рассказывать. Короче: кто-то может следить за мной через визор в моем глазу.
– Ты параноик. Старшему брату ты не интересен.
Желание драматично затормозить и поругаться. Глаз начал дергаться. «Ты не интересен» «Кто ты такой» «Ты никто».
Воспоминания комом в горле, острой костью нарушает моё спокойствие и условное счастье, возвращает обратно на землю. Ну что ж. Денег я добился. Пусть и таким путем. Слава, почет и уважение, вот что еще осталось, вот что еще нужно.
Мы ехали всю ночь, и к обеду въехали в город.
Толпы людей с плакатами в руках двигались в нашем направлении. На их лицах читалось недовольство. Что читалось на плакатах, так сразу и не скажешь – то шрифт не понятный, то почерк мелкий. Наверняка требуют свободу: слову, женщинам, коровам, воли, или еще что.
Останавливаться и узнавать в чем дело – желания не было. Ехали дальше. Профессионального интереса не было. Я в отпуске.
– Ну вот, вроде и приехали.
Среди одинаковых многоэтажных домов стоял уютный двухэтажный коттедж с задним двориком и газоном.
