Сотни семей, живущих в небоскребах, занимают кусок нашей перенаселенной планеты равной 200-300 квадратов, а нам двоим не меньше 100.
Пластиковая, сделанная под дерево, калитка – отворилась, просканировав чип на запястье Элайзы. К желтой двери вела тротуарная плитка, по сторонам которой стояли пластиковые садовые гномы. И плитка, и дверь оказались тоже из пластика. Газон был настоящий. В смысле не настоящая трава, а органически созданное покрытие. Из остатков тел животных. Газон был ближе к собаке, чем к траве.
На крыльце стол и стулья из плетеных растений. Царапаю стол пальцем. Пластик.
Пластмассовый мир победил.
Элайза приказывает двери открыться. Яркий синий свет сканирует ее браслет. Дверь повинуется.
Нахожу ироничным, что мы вытираем ноги об коврик с надписью «Home sweet home».
В доме все обставлено со вкусом. Каждая комната выполнена в своем неповторимом стиле. Белая прихожая в стиле «Минимализм» с её чисто белыми стенами и таким же белым полом, выполнено так, что не видно где заканчивается стена и начинается пол, потолок зеркально черный, маленькие точечные вешалки вдоль стены.
Огромная ретро гостиная в стиле «Лофт». Стены из красного состаренного кирпича, на потолке не спрятанная вентиляция. Большие черные диваны, и огромные окна.
Элайза визжит от восторга и говорит: – Звонок, Отец! – ее глаз загорается, она продолжает визжать.
– Папочка, дом просто чудо. Я тебя обожаю. Ты самый лучший. – улыбка плавно пропадает с её лица.
– Что? да… да, мы их видели. Нет. Все хорошо. Мы просто проехали мимо. О боже. Да, да я поняла. Мы будем осторожны. Да, ты тоже. Пока, скоро увидимся. – огонь ее глаз – потух. Она громко выдыхает, – Во дела.
Мне бы стоило спросить, что случилось, но я в кухне «Хай-тек», брожу по полкам монохромных, белых шкафчиков без ручек, в надежде, что тесть припрятал чего на новоселье. Нет. Не припрятал. Даже, этот потайной, не отличающейся от фасада шкафов, холодильник оказался пустым. Пустой стол из древесного массива (тоже пластик). Горящий камин за стеклянной стенкой. Он настоящий или это монитор?
– Ты слышишь, что я говорю.
– Да, да.
Элайза щурит глаза и нос. Так она похожа на своего отца.
– Отец говорит, что в городе не спокойно. Толпа с плакатами, это они к нему.
– А чего они хотят то?
– Я не до конца поняла. Нужно поехать к нему.
– Не думаю, что это хорошая идея. Если эта толпа идет к твоему отцу, нам следует держаться подальше от него. Останемся здесь. Протестируем спальню, закажем еду.
– У тебя одно на уме. Я должна быть рядом. Ты не понимаешь. Тем более там пуленепробиваемые окна и куча охраны. Поехали
Недовольно бормочу себе под нос.
Элайза строго: – Что говоришь?
– Ничего. Говорю – поехали.
До офиса мы доехали быстро и мирно. Никто из возмущенной толпы и не думал останавливать старый бензиновый форд.
Огромная толпа, почти весь город собрался на площади перед огромным, зеркальным зданием «ФьючерИндастрис».
– Дальше придется пешком. Это не безопасно. О себе не думаешь, подумай о ребенке.
– Не бойся. Прикинемся недовольными, будем махать руками и что-то кричать. – Элайза так уверенна в себе.
– А если кто узнает тебя? Дочь в заложниках – это отличный козырь.
– Ты чё, фильмов пересмотрел? – она ухмыльнулась, – Пошли. Ты же меня не узнал, когда знакомились.
Элайза выскочила из машины и махая вытянутой рукой вверх-вниз побрела сквозь толпу к входу. Толпа ей не мешала. Вообще люди не выглядели агрессивно. Они трясли плакатами с надписями: «Работа для людей», «Прочь пластмасски». Они кричали «Из-за этих гадов мы остались без работы».
Элайза спокойно проскакивает в дверь. Я направляюсь за ней.
Тонг Ву один в своем кабинете. Он сидит за огромным столом из цельного куска настоящего дерева. У него светятся оба глаза, и он кричит, ругается, поворачивая голову то вправо, то влево. Мне кажется или седины на его голове круто прибавилось.
Он кричит: – Как это произошло? Вы обещали не этого не допустить. У нас был уговор. Вы подписали бумаги. Роботы должны были облегчить людям труд, а не отнять его. – он грозит пальцем воздуху слева, – Это под твоим зданием должна собираться толпа.
Позади него окно во всю стену, об него разбиваются яйца и помидоры. Голодающая толпа выказывает свое недовольство, кидаясь едой. И как они вообще умудрились докинуть до этого этажа.
Тонг Ву продолжает кричать в пустоту: – И как же вы все исправите? Они так просто это не оставят. Завтра они придут с камнями. А послезавтра с оружием. И полетят головы. Что? Ну, это мы еще посмотрим. – самый злой самурай которого мне доводилось видеть. Его глаза потухли, и он увидел нас.
– Элайза?! Э…
Я подсказываю: – Артур.
– Да. Зачем вы сюда приехали, это опасно. Вам не следовало.
Элайза подбегает к отцу. Она обнимает его.
– Папа, что происходит?
Я незаметно включил диктофон.. Пахнет сенсацией.
