— Серьезно. Она даже чай не пришла пить. Я тут как пудель перед ней скакала, смотрела чтоб она кукухой не поехала и вены не вскрыла в ванной. А ты в это время чем был занят? Вообще-то это твой подкидыш, а не мой.
— Вот что ты за человек? Вроде говоришь, что о человеке беспокоишься, но как отвратительно это звучит. Не рот, а гадюшник.
— Твой ужик там находясь не жаловался.
— Ну тварь же, а?!
Лариса вульгарно громко смеется. У Данила похоже пропал аппетит, и он откладывает начатый кусок пирога и отодвигает тарелку.
— Ну ладно, ладно, питон! — Лариса смеется еще громче.
— Фу какая ты мерзкая!
И Данил начинает что-то колдовать, отвернувшись спиной. А потом идет наверх с подносом.
— Саша, надо поесть.
Она уткнулась в очередную книгу сидя прямо на полу, опершись спиной на край кровати и перебирая шерсть на загривке Грейс. Собака, почуяв запах еды, облизнулась и взволнованно уркнула.
— Это не тебе, не облизывайся. Саш, позавтракай со мной…
— Я, правда, не хочу. У меня болит голова. — не поднимая глаз бурчит себе под нос.
— Это от голода, и потому что эта тетя-кашалот тебя разбудила, ты не спала всю ночь.
— Да ты что?
Данил удивленно вскинул брови. Он не ожидал такого явного сарказма, полного напряжения высокого голоса и упертых в него сверкающих глаз.
— Ты так заболеешь. Надо кушать и спать.
— Ну заболею и что?
— Умрешь.
— Это ли не прекрасно?!
— Дура.
— Дурак.
Данил улыбается будто с облегчением.
— Ну если ты заболеешь и умрешь, кто будет заботится об этом мохнатом теленке?
Упрямство и вызов пошатнулись.
— И кто будет мне готовить свои фирменные ребрышки в духовке и варить самые вкусные на свете солянки? Ну?
Данил пододвигает еще немного поднос на кровати. Сам он сидел рядом на кровать и смотрел на нее сверху вниз.
— Кто я?
— Саша. Ты уже бредишь. Тебе точно пора поесть, — с деланным беспокойством говорит Данил.
— Нет, кто я сейчас вообще?
Данил смотрит на нее с непониманием…
— Саша, слушай, я был неправ, — тяжелый вздох, — мне не следовало от тебя что-то скрывать и надо было ответить на твои вопросы, когда ты начала их задавать. И в том случае… Я неправильно расценил ситуацию. Прости, я не должен был…
— Подожди…
Он удивленно и непонимающе смотрит на ее поднятую руку, останавливающую его.
— Сейчас не о тебе речь. Я не знаю, хочу ли я знать кто ты, в чем замешана твоя чекнутая семейка, и вообще все это дерьмо, которое происходит… Я так запутана и потеряна. Кто я сейчас? Нет, я не строила четких планов на жизнь…но я знала свое имя и фамилию, где я живу, чем я занимаюсь, кому кем прихожусь и…я была кем-то, личностью…а сейчас… у меня нет вообще ничего. У меня нет личности. Я чувствую себя вне этой чертовой жизни. Знаешь… как в фильме «Пункт назначения»? Когда ты должен был умереть, но выжил, но места для тебя уже нет. Ты вычеркнут из сценария. Я живу в чужом доме, с чужими людьми, для которых я ничего не значу. Ты хочешь меня увезти, но и там… мне нет места. Ни в твоей квартире, ни в твоей жизни. Я тебе никто. Я вообще никто. У меня нет даже настоящего, не говорю уже будущем…
…ее взгляд устремлен в невидимые дали… Она замолкает недоговорив, уйдя глубоко в темные извилистые коридоры своих мыслей, полных отчаянья.
Данил смотрит на нее…и понимает, что имела ввиду Лариса, только не понятно какое ей было до этого дело. Она же бесчувственная скользкая рептилия.
— Ты не никто, ясно? И ты не безразлична. О тебе печется даже эта мерзкая женщина, которая называет себя моей сестрой. Еще прошло не так много времени, на тебя свалилось много неприятностей, просто еще не все улеглось и устаканилось. Дай времени шанс, оно все расставит по местам.
Молчит…
— А моя семья? Ведь они меня ищут. Они надеются. И бояться. И уже даже скорбят.
— И это наладится… Я обещаю.
Саше не приходилось сомневаться в его обещании. Хоть она и не понимала, что он за человек, кроме того, что тоже хладнокровно кромсает живых людей, но хотя бы не девушек из клубов или детей… Да и был ли у нее выбор? Она все равно уже ничего не решала в своей жизни. Даже длину и цвет волос.
— Поешь? Тут мясной пирог и чай.
Саша морщит болезненно нос.
— Со свининой?
Данил усмехается.
— С курицей.
— Правда с курицей?
Вскидывает она на него свои глаза.
— Правда.
— Я больше не ем свинину…
— Хорошо. Представим все так, будто ты стала мусульманкой. Ешь.
А Грейс тем временем не сводит глаз с подноса… И Саша дает ей часть своего куска, который Данил нарочно отрезал огромным.
Лариса утащила Сашу по девичьи делам. Салон, шоппинг. За этот короткий срок она уже столько красилась, что ей казалось, у нее выпадут скоро волосы. И вот ее снова мажут, стригут, делают коррекцию бровей и маникюра. Эта неугомонная женщина требует, чтоб Саше сделали новогодние рисуночки на ноготках и вообще что-то по ярче.
Помимо этого, не обошлось без посещения женской ярмарки удовольствий — «Л’Этуаля».
