— И это ты говоришь мне о мерзости… — Лариса морщит нос и смотрит с отвращением на Данила. — Эти европейские обычаи и все такое мы по телевизору видим постоянно, а вот Восток… он прекрасен. Всю его суть раскрывает как нельзя лучше песенка Алладина из детского мультика…
— Не уверен, что мы смотрели одного и того же Алладина. — он опять ее перебивает. — Мой был одет и не трахал свою обезьянку.
— Саша! И этот человек говорит о моей испорченности!
В конечном итоге они перебираются к телевизору, где в ночном эфире идут одна за другой все части «Такси». В надежде дождаться приезда Кристины они смотрят фильм, пьют вино и изредка болтают. К четырем часам к всеобщему удивлению, Саша засыпает на диване. Данил аккуратно берет ее на руки и относит наверх. По пути он ухмыляется, что она не отбрыкивается и не таращит на него злые, обиженные или испуганные глаза, а даже наоборот прижалась, уютнее устраиваясь в его руках, даже не просыпаясь.
Данил еще некоторое время размышляет о том, что его сестрица, которая всегда вносит хаос и раздор в этот раз стала тем самым противовесом, который оказался уместнее всего.
Уложив Сашу на постель, он тихонько начал ее раздевать. Попутно вспоминались его первое знакомство с ее телом, когда он снимал ее рваную грязную одежду… и второе, в Фазане. После первого — второе казалось невозможно. Но сейчас, стаскивая с нее джинсы, очень хотелось стащить и трусики.
Раздевая ее, Данил чуть завис на том, трогать или нет бюстгалтер. Женщины всегда жалуются, что в нем неудобно. Но… Решил не трогать.
Она так уютно сворачивается калачиком под одеялом и подсовывает руку под подушку. Данил признается себе, идти вниз уже совсем не хочется. А хочется устроится рядом и согревшись ее теплом уснуть. И после минутного колебания стягивает с себя одежду и забирается в постель, под одно с ней одеяло.
— Ой! Привет! Ты подруга Дани? Я так рада познакомиться! Добро пожаловать в семью!
Ураган волос и объятий налетел, едва Саша вышла за дверь спальни, чтоб сходить в туалет. Она была потная и распаренная, потому что Данил навалился на нее и замотал еще в одеяло до самых ушей.
На этот визг выползает в коридор Данил. Заспанный, помятый и лохматый. В одних трусах.
— Какие люди! Ты чего встала в такую рань? Мы тебя не дождались вчера, прости, дорогая.
— Ой! Да ладно! Я взрослая девочка и все понимаю! Страсть она такая!
Кристина подпрыгивает на каждом слове и сжимает ладошки, готовая в них захлопать.
— Да что вы все кричите? — выглядывает из своей комнаты Лариса в халате, лохматая и хмурая. Она явно с похмелья и прикончила еще немало вина, пока сидела внизу одна.
— Она такая как ты ее описывала. Даня, вы чудесная пара. Особенно когда сонные. Это так мило.
Саша стоит, выпучив глаза, явно обалдевая от происходящего.
А Данилу, кажется, все равно. И он обнимает свою сестренку, смачно чмокает ее в макушку.
— Обменялись радостью и давайте в кровати. Еще только 9 утра. Крис, имей совесть, не все дрыхли в самолете, а потом в машине. Родители еще тоже спят. Голубок, забирай свою голубку и прячьтесь, занимайтесь чем вы там занимались, только чтоб эта сирена не визжала на весь дом в коридоре. Все визжим только по своим комнатам. И желательно не сильно громко, я у вас за стенкой если что. И пытаюсь спать!
— Меня можете совершенно не стесняться! Я верю в секс до свадьбы! Тем более я из толерантной Европы! У меня каждую ночь за стенкой спальни парочка геев трахается. Я сплю в берушах и всем советую!
И Кристина показывает ехидно язык сестре.
— Да мы не… — хотела было вставить слово, в корень потерявшаяся в этом семейном торнадо, Саша.
— Кристюша, что за мысли такие? Что напала на человека? Мы еще не завтракали, а ты про геев своих рассказываешь!
— Идите нахрен уже спать или не спать!
Лариса тыкает пальцем в Данила в трусах и растрепанную и растерянную Сашу в завязанном наспех халате.
— И ты к своим берушам! Марш!
И Лариса не заходит к себе, пока не убеждается, что все вернулись к себе в комнаты.
Как закрывает за собой дверь, Саша начинает рыться на полке и доставать одежду на день.
— Иди дальше спать, — урчит из недр спальни Данил. Шторы плотно задвинуты и свет не падает с улицы. Только ночник дает слабый свет. Его оставляли специально для Саши.
Но она упорно ковыряется и не оборачивается на возню с одеялом, думая, что Данил укладывается удобнее.
И потому аж подпрыгивает, когда он, обвив ее руками, начинает искать пояс халата.
— Я говорю в кровать.
Его голос сиплый спросони, пыхтит ей в шею, и возится с поясом, развязывая узел. Стягивает скользкую ткань с плеч, пробегаясь пальцами и задевая по пути бретельки.
