Несмотря, на ощутимое присутствие людей, проложенную ими дорогу, линию электропередач, здесь ощущались остатки первозданности природы. Потому мощные деревья тополей захватывали не просто овраг, но и подступы к нему, скрывая в таких лесках дикие плодовые деревья, клен, ольху и расхлябанные кусты боярышника, калины, орешника. А земля покрытая ковром пожухлой, серо-коричневой, опавшей листвы, перемежевалась лежащими ветками, мощными стволами деревьев, и вовсе огромными валунами с чуть зеленеющими мшистыми боками.
Взобравшись на пригорок, я замер на нем всего на чуть-чуть, отметив впереди его более крутой спуск. Дорога, слегка изгибаясь вправо, с тем вроде направляла свой путь к раскинувшейся в низине небольшой базе отдыха, где всего-то и просматривалось, что пять-шесть одноэтажных домов, да пригороженный неширокий участок земли с пасущимися лошадьми, освобожденный от лесного массива. Я лишь кинул торопливый взгляд на расположенный по направлению грунтовки клочок цивилизации, и тотчас склонив голову, прижался левым ухом к поднятому воротнику куртки, шагнув вперед.
А минутой спустя, услышал позади себя скрипящий звук тормозов.
Мне, кажется, я едва успел оглянуться, осознать, что на меня летит на огромной скорости черная девятка. Несмотря на мгновенность происходящего я успел испугаться, ощутить леденящий холод внутри груди, и сделал несколько шагов назад. А потом зачем-то закрыл глаза.
Удар, по-видимому, был очень сильным. Впрочем, я это не понял. Я всего-навсего, что и отметил, точнее, ощутил так это касание переднего бампера автомобиля о мой левый бок, и мощный толчок, который, так-таки, подкинул меня вверх.
И в тот миг я открыл глаза и увидел пузырчатые дымчатые облака, как-то и вовсе ежесекундно перешедшие в сине-фиолетовый фон, на котором моментально загорелись волокнистые струи голубого, оранжевого, зеленого цветов, напомнившие мне новогоднюю мишуру. Вырезанная из разноцветной фольги она внезапно заискрилась декорирующими ее мельчайшими снежинками, звездочками, колечками и схожей с напылением изморозью. Весь этот декор столь насыщенно заиграл красками, переливами струй и темными отблесками, окутывающими его со всех сторон. И как-то махом развернул перед моим наблюдением бесконечные просторы Млечного Пути, выступившего всей массой звездных скоплений, множественностью замкнутых или вытянутых разнообразных по цвету и структуре облаков.
И вся эта мешанина цвета, сияния, форм также быстротечно свернулась в спиральные рукава, расположившись объемными такими колесами…
Не просто четырьмя, пятью, а, кажется, их бесчисленным количеством, которые мгновенно закрутились, точно лопасти вентилятора и единым порывом втянули меня в свои бескрайние просторы завертев уже меня, как крошечный нейрон, личность, душу… Или все-таки мысль.
Наверно, я на какой-то срок потерял ощущение себя как человека, превратившись только в крошечный нейрон. Впрочем, когда я вновь стал ощущать себя самим собой и стал опять мыслить, увидел впереди слегка колеблющуюся воду, в которой словно в зеркале отражались растущие по берегам с обеих сторон пальмы. Они располагались как по самому краю берега реки, так и внутри лесного массива, высокие, стройные со светло-коричневыми кольчатыми стволами и широкими ярко зелеными перисто-рассечеными листьями, поместившимися в кроне. Возле береговой линии и точно замершей в своем движение реки росли какие-то высоченные папоротники, кусты с лентообразными, кожистыми листьями, порой свешивающие концы листьев в воду. И если тут возле воды почву покрывали насыщенно изумрудные подушки мхов, то там, в глубинах леса, не просматривалось даже малой части земли. Казалось, в пространстве какого-то тропического леса все было замкнуто мощными стволами деревьев, разросшегося кустарника, папоротника, лиан, создав непроходимые чащи. Раскатистые голоса животных, окрики птиц, гудение насекомых наполняли саму местность жизнью, а льющийся с небес, здесь по течению реки выступающего тонкой голубой полосой, солнечный свет, придавал мягкости и теплоты этому краю.
Легкий ветерок едва оглаживал мое лицо и приносил на себе насыщенный аромат речной воды, смешанный с каким-то приятным, нежным ароматом, включающим в себя сладость распустившегося цветка и пряность горько-миндального, терпкого вкуса. Поэтому я, толком даже не оглядев ту речную местность, мгновенно понял, что вновь переместился в тело Лины. Не просто в виде мельчайшего нейрона, а полноценно ее заместив в нем.
Что и говорить, но данное мое перемещение вызвало двойственность чувств. Радость, что я соприкоснулся с моей любимой и страх, что могу ей навредить. Напрочь погасив беспокойство за собственную жизнь, точно я забыл, что на самом деле предшествовало тому перемещению, там на Земле.
Сейчас я, ощутив тело любимой, чуть повел взглядом, сообразив, что сижу на плетеном низком кресле, точнее лежаке, так как ноги мои покоились именно на удлиненной его части, прикрытые до талии темно-синим пледом.
