Предлагаю вашему вниманию дебютную работу молодого автора – эссе, родившееся из коротких заметок во время путешествия в Стамбул. Текст является осмыслением городского пространства глазами путешественника, где современность и исторические события связаны непрерывным потоком повествования. В попытке понять загадки и противоречия Стамбула, используя приемы автофикшн литературы, меланхоличный петербуржец вступает во внутренний конфликт с городом и с самим собой. Следуя от главы к главе, оба этих главных героя постепенно раскрывают друг друга, приходя к примирению. Эта увлекательная книга – свежий взгляд на великий город, тексты которому посвящали такие гиганты литературы, как Иосиф Бродский и Теофиль Готье.
Обморок
Что ожидает тебя в Стамбуле, если твоя жена упала в обморок в автобусе через пятнадцать минут после приземления? Если верить в систему знаков, посылаемых нам вселенной, то я не мог быть уверен на сто процентов в правильности выбора трактовки из числа тех, что приходят на ум, впрочем, возможно, та единственно верная и не пришла, не смогла проявиться на фоне стресса. И вот, пока я выволакивал бесчувственную Анни из автобуса, выкрикивая «хэлп» местным водителям, где-то в нескольких десятках километров от нас вдоль водных поверхностей Босфора и Мраморного моря растянулся Стамбул, то ли заранее пытающийся сразить своим величием мою хрупкую супругу, то ли предупреждающий, что мы – как мухи, пойманные пауком на обед, можем застрять в его восточной паутине.
Я быстро вытащил Анни из автобуса и усадил на стул, любезно предоставленный водителями. Будто только что материализовавшаяся, к нам подскочила врач: она оттолкнула меня в сторону и стала приводить Анни в чувства, что, в общем-то, было не сложно. В этот момент во мне стало созревать осознание того, что эта поездка точно будет особенной, только я еще не знал, почему.
Вопрос, который я поставил перед собой и который мучил меня еще до вылета в холодном Петербурге, звучит следующим образом: что такое отношения человека с городом и с городским пространством? Пока мы ехали в автобусе до района Таксим и шутили про только что случившийся обморок, я думал о своих травмирующих отношениях с Санкт-Петербургом, в котором все идеально и все есть для прекрасной жизни, кроме климата. Ткнув пальцем в Заячий остров и изрекши «здесь быть городу», Петр, этот реформатор-душегуб, ошибся на одну, а то и на две широты, расположив его севернее, чем того требовал рацио. Представьте, в какой стране мы бы жили, если бы столица, подобная Петербургу, располагалась на широте, например, Краснодара. В таком случае, мои отношения с родным городом не превратились в абьюзивные из-за климатического террора выбранной Петром местности, а могли бы быть нежными и воздушными, как утренний туман. Но Санкт-Петербург тогда точно находился бы не на своем месте, и я – северный человек с южной внешностью – не стал бы депрессивным романтиком. Именно к этому типу личности располагает долгое пребывание в этом городе.
Со Стамбулом же дело обстояло совсем иначе: одно то, что он умудрился уйти от православного христианства в ислам, словно к женщине помоложе, и при этом не утратил своего величия, говорит об уникальной его географии. Только выбрав идеальную точку, где пересекаются торговые пути и народы, можно успешно просуществовать две с половиной тысячи лет. Учитывая данное обстоятельство, этот город устоит при любой мало-мальски созидающей культуре, преодолеет любые кризисы.
С глупыми лицами прошаренных туристов мы тыкали кнопки в аппарате по продаже проездных карт на станции Таксим, чтобы купить «стамбулкард», по которой проезд был значительно дешевле. Изменить язык в автомате на русский уже было великим достижением, потому что этот агрегат лагал, как третий пентиум в эпоху ядерных процессоров. Стамбулкард невозможно было выбрать ни на одном из предложенных языков ни в одном из стоявших рядами автоматов. Тогда я еще не знал, что есть два Стамбула: первый – пульсирующий и современный, европейский с азиатским уклоном, и второй – фундаменталистски-мусульманский, пытающийся обмануть в любой подходящий и неподходящий момент, иногда даже без выгоды для себя, просто из спортивного интереса. Похоже, что этот проклятый автомат был в сговоре со вторым Стамбулом.
Движение поезда по тоннелю было быстрым. Метро в Стамбуле не сильно отличается от метро в других европейских городах, разве что только странными пересадками на трамвай, который лишили субъектности и тоже назвали метро. Метро практично в любом городе и имеет конкретную задачу: только русские умудрились широко размахнуться, вдохновившись бесчисленными императорскими дворцами, добавить к их величию нотки сталинского ампира и запихать все это под землю. Наверно, первых московских и ленинградских кротов увиденное заставляло разинуть рты, только вот в современном безумном потоке это скорее выглядит излишеством, на котором останавливают взгляд только туристы.
