- А скажите, в поведении этого дельфина... Мячика – так вы его называете, верно?
Евгений Валерьевич снова кивнул.
- Вы не заметили ничего странного в поведении этого самого Мячика?
- Странного?.. – Евгений Валерьевич задумался. – Ну, как вам сказать... Дельфин перенёс серьёзный стресс. Естественно, его поведение, в определённой степени, отличалось от признанных норм.
- А впоследствии?
- Я бы не сказал, – Евгений Валерьевич оставался задумчивым, что только ещё больше раззадоривало любопытство Элачи.
- Что же, совсем ничего?
- Хм... Есть один момент. Но я не склонен трактовать его, как странность или что-то иррациональное.
- Расскажите!
Евгений Валерьевич недоверчиво глянул на своего собеседника – подобный напор явно тревожил его.
- Вы точно тот, за кого себя выдаёте?
Элачи побледнел. Отпираться и дальше не было смысла. Он сухо сказал:
- В какой-то мере.
Евгений Валерьевич молчал.
Элачи собрался с духом.
- Видите ли, из-за подшефной мне организации случилась массовая гибель морских млекопитающих, птиц и некоторых других представителей земной фауны. Это было что-то вроде эксперимента. Эксперимента, который с треском провалился, унеся с собой миллионы ни в чём не повинных жизней, – Элачи сделал паузу. – Я просто хочу разобраться во всём произошедшем, потому что... Я понятия не имею, что именно вырвалось наружу. Возможно, ничего подобного никогда больше не повторится, но возможно и обратное. Мне необходимо знать всё об этом Мячике! Иначе я не смогу дать окончательный ответ на вопрос, почему он один на всей планете сохранил самообладание, – Элачи закончил свою эмоциональную речь и, с надеждой, заглянул в глаза дрессировщика.
Евгений Валерьевич молчал. Потом глянул в ответ на Элачи. Тихо проговорил:
- Зачем всё это?
- Что, простите?
- То, чем вы занимаетесь там у себя. Разве это правильно: корпеть над материей и антиматерией, расщеплять ядра, рубить ход в параллельный мир? Вы никогда не задумывались, к чему это всё может привести? Нет. А надо было – ведь мы это уже проходили. До создания атомной бомбы хоть кто-нибудь задумался, как будет дальше? Вряд ли. Создали. Живём. Точнее не живём, а балансируем, будто на качелях, страшась неверно озвучить собственную позицию, а то ведь могут не так понять, не так махнуть. А что в этом случае? Хм... Ничего. Верёвка пока держит. Так и теперь. Все куда-то стремятся, но толком не знают куда. А самое главное, зачем. Да, развиваться нужно, не спорю, но верен ли выбранный нами путь? Не приведёт ли он в тупик?
- Не совершив пробный шаг, невозможно что-либо понять, – осторожно заметил Элачи.
Евгений Валерьевич грустно вздохнул.
- Боюсь, вы правы. Только сперва нужно отходить в ясли и перейти в первый класс.
- Не понимаю.
- Мы ведь ещё дети. Взрослый, совершив неверный шаг, тут же вернётся в исходную точку, а ребёнок...
- Мы – глупцы, – перебил Элачи. – Ребёнок не совершит этот шаг вообще. Ребенок, стоя на месте, определит верный ход. Я не понимаю, отчего именно так... Почему уровень яслей много выше кафедры доцента?
Евгений Валерьевич вздохнул.
- Боюсь, не нам с вами рассуждать на данную тему. Но я вам всё же расскажу то, что вы так хотите знать. Могли бы сразу открыться – сэкономили бы время. Свое, да и моё.
- Прошу меня извинить. Просто не все способны воспринять истину такой, какая она есть на самом деле.
Евгений Валерьевич кивнул, соглашаясь.
- Мячик подружился со странной девочкой.
- Странной?
- Ну, вообще-то в ней не было ничего такого уж странного. Просто она была слепой от рождения. Её звали Светлана. Девочку направили в наш дельфинарий проходить курс дельфинотерапии. Знаете...
- Да-да, я в курсе, что это такое! Ну же, продолжайте.
Евгений Валерьевич пожал плечами.
- Так вот, Мячик и Светлана тут же подружились. Между ними возникла некая связь. Они словно понимали друг друга. Пару раз я слышал, как Светлана обращается к Мячику, будто тот живой человек и понимает то, что ему говорят. Более того, могу поклясться, что это была своего рода беседа. Дельфин отвечал девочке... по-своему. Хотя, по большей части, они молчали.
- А другие дети?
- Мячик играл и с другими ребятишками, учувствовал в представлениях, катал взрослых – обычный дельфин, каких миллионы. Единственная странность – это Светлана.
- А вы уверены, что сама девочка была обычной?
- В смысле?
- Сейчас в прессе масса статей про детей-индиго. Якобы они обладают дополнительными чувствами, так что могут общаться с животными, определять человеческую ауру, лечить заболевания одним лишь прикосновением...
Евгений Валерьевич поджал губы.
- Отчего же, слышал. Но ведь их на глаз не определишь. Да и какая разница – они же все дети, и это самое главное.
- Да, вы, безусловно, правы, но всё равно!.. Вдруг девочка и дельфин и впрямь понимали друг друга?! Могли общаться, как мы с вами!
Евгений Валерьевич вздохнул.
- Я думаю, что девочка просто всё выдумала. К тому же у неё погибли родители. Вы только представьте, каково ребёнку, в жизни не видевшему света, вдобавок ко всему, остаться ещё и круглой сиротой.
Элачи промолчал.
