Они пробрались под иву. Осторожно залезли в раскачивающуюся плоскодонку. Колька профессионально отдал швартовые и вывел послушное судно на фарватер. Когда вода дошла до груди, Колька вскарабкался на борт. Тут же перебрался на корму и ухватился за своё самодельное «весло».
Тимка с книжкой уселась на носу, Яська – посередине.
Мутная вода пахла водорослями. У ближнего берега, местами, плавали флегматичные кувшинки. Разорялись лягушки, видимо не понимая, что за странный зверь заплыл в их края. Земноводные сигали с крутого берега как по команде, после чего выглядывали из воды, на вроде диверсионной группы, и смешно надували щёки в попытке запугать. Один раз из прибрежной осоки выглянул клюв задумчивой цапли. Кваки тут же ушли на дно, будто и не было сроду.
На зеленоватые волны было приятно смотреть – по всему видно, что тёплые. Яська свесился с борта и прикоснулся пальцами к воде. И впрямь теплынь! Яська аж вздрогнул от удовольствия.
- Осторожнее там! – приказал Колька капитанским тоном. – Сам плюхнешься и лодку перевернешь!
Яська, от греха подальше, «вернулся» на борт.
Колька медленно вырулил на середину речки. Стал забирать левее и впрямь собираясь подняться вверх по течению, – кто бы сомневался, ведь кладбище находилось именно там. Течение оставалось спокойным, так что маневрированию ничего не мешало.
Противоположный берег заметно приблизился. Хотя на нём и не было ничего особо интересного: узкая прибрежная полоса, заваленная мусором, что принесла паводковая вода; пологие холмы, заросшие голубоглазым цикорием; всё те же одинокие проплешины рыжей глины, так похожие на запущенный лишай.
Какое-то время Яська пристально смотрел на пологий берег, в надежде всё же что-нибудь разглядеть. Но довольно скоро данное занятие наскучило окончательно, и он предпочёл сосредоточиться на молчаливой Тимке.
Девочка смотрела на стелящиеся вдоль реки волны, на беспечных водомерок, что ловко скользили попутным курсом. Над ними вились трескучие стрекозы. Тимка по-прежнему сжимала у груди книгу. Яська уже давно заприметил на лицевой стороне картинку, просто всё никак не мог её разглядеть. Да и сама Тимка то прятала книгу за спиной, то вот так, обнимала, словно опасаясь, что кто-нибудь отнимет столь ценную вещь.
Яська пригляделся и понял, что сходит с ума.
На обложке Тимкиной книги был изображён тот самый Доктор, что вывел их из царства мёртвых, а потом явился и в Яськин сон. Да, в этом не было никаких сомнений. Маска с длинным носом, на вроде птичьего клюва, круглые очки, плащ, серповидный топорик в правой руке. В левой – растрепавшийся томик, так похожий на настенный отрывной календарь. Человек – точнее существо – застыл вполоборота и смотрел куда-то вниз. Яська проследил его взор. Тот упирался в застывшего неподалёку мальчишку. Паренёк испуганно таращился в ответ, словно не понимал, где именно он оказался и что происходит вокруг. На заднем плане двое монахов в рясах сновали по мешкам скрюченные человеческие тела – трупы. Рядом стояла запряжённая тележка, на которой возвышалась груда сложенных друг на друга мешков.
Яська, в страхе, застучал зубами.
«Что же это такое?..»
20.
- Ты чего, припадочный что ли?! – Колька возвышался над ним, гневно сверкая глазами. – Думай, чего творишь!
- А чего я-то?.. – глупо переспросил Яська, не совсем понимая, что происходит.
- У тебя что-то вроде эпилептического припадка случилось, – сказала срывающимся голосом Тимка. Она застыла в странной позе: вроде бы тянулась к Яське, в попытке помочь или поддержать, и, в то же время, с трудом сдерживалась, чтобы не прыгнуть в воду, как есть – в платьице и с книжкой.
Яська сглотнул. Тут же поперхнулся и закашлялся.
Колька глянул на вздрагивающую Тимку.
- Ты это... Как только что сказала?
Тимка ответила, не сводя с Яськи беспокойного взора:
- Эпилептический припадок.
- А чего это? – снова не понял Колька.
- Болезнь. С головой что-то не так или с нервами – не помню точно. Но это врождённое. В смысле, с самого рождения моментами случается.
Колька подозрительно глянул на Яську: мол, давай, колись, раз уж сам «спалился».
Яська смахнул с губ вязкую слюну. Перевёл дух. С присвистом выдавил из себя:
- Нет у меня никакой ПИПИЛЕПСИИ вашей!
- А она говорит, что есть, – монотонно возразил Колька, вновь переводя взгляд на Тимку.
Тимка в очередной раз вздрогнула.
- Я вовсе не это хотела сказать!
- Но сказала именно это, – Колька остался непреклонен.
- Да нет же! – Тимка всплеснула руками, отложила в сторону книгу. – Иногда это и так, само по себе, случается! – Она в отчаянии глянула сначала на Кольку, затем на Яську.
Колька молча ждал.
- Я слышала, что припадок может произойти, когда очень страшно.
Колька хмыкнул.
- Я думал, когда страшно, обычно в обморок падают.
- Не обязательно! Может и так быть. Ведь все люди разные: одним всё до фени, а другие оказываются очень впечатлительными.
Колька помотал головой – по всему, не верил.
- Эк, тебя скрутило, впечатлительный ты наш.
