Бедная Тимка! Что же теперь будет с девочкой, если одно из существ вдруг учует её?.. Уж точно ничего хорошего!
Яська всё же вывернулся из Колькиных объятий и глянул в сторону беседки. Никого. Скорее всего, Тимка заметила страшных существ намного раньше друзей — беседка располагалась выше уровня кладбища, на пригорке, так что из неё наблюдать за местностью было намного удобнее.
«Наверняка спряталась! — подбадривал себя Яська, вновь и вновь поглядывая на жуткую жуть. — Но только каково ей сейчас сидеть в полном одиночестве? Ведь навряд ли Тимка целиком и полностью уверена, что мы с Колькой заметили опасность вовремя и так же успели укрыться».
Так или иначе, Яська мог лишь догадываться, что с подружкой, и какие у неё на душе мысли именно сейчас.
Колька ткнул локтем в бок. Кивнул в сторону странной процессии поодаль. Яська пригляделся. Нагруженные существа тянули верёвку, а по земле волочилось что-то белое. Сначала Яська не поверил собственным глазам. Он даже глянул на Кольку: ты тоже это видишь? Колька кивнул.
Твари — а это были именно твари! — тащили по земле связанного человека в белоснежном убранстве. Тем, что не хватило верёвки, крутились вокруг, изредка наклоняясь к пленнику и что-то шипя тому в лицо. Последний был жив — в этом не было сомнений. Как не было сомнений и в том, что он пребывает в сознании. Сомнения были на счёт одежды, но и они совсем скоро развеялись. Твари-наблюдатели приблизились буквально вплотную — образовали полукруг у гроба, который Яська и Колька вытащили из земли. Одно существо неуклюже привстало на задние конечности, передними подобрало с земли крышку и водрузило на место. В это время, с противоположенной стороны подошла процессия. Две твари побросали верёвки, склонились над пленником. Затем приподняли над землёй, и… Яська понял, что сходит с ума.
Это был ангел или что-то сродни ему. Яська не мог с уверенностью утверждать ни того, ни другого. Просто, если любой человек увидит нечто подобное, он скажет, что перед ним возник ангел, потому что в известном нам мире, последних изображают именно такими: обнажёнными, с огромными крыльями за спиной, покрытыми перьями.
Яська сглотнул оцепенение. Глянул на Кольку. Друг во все глаза таращился на пленника и конвоиров — Яську он просто не замечал.
От общей процессии отделилась одна тварь — как показалось Яське, она была крупнее остальных. Видимо, вожак или главарь банды, как-то так. Существо склонилось над пленником и что-то прошипело тому на ухо. Затем схватило под руки и швырнуло на крышку гроба. Крякнули гнилые доски, но конструкция выдержала. Пленник приподнял голову, бросил на своих мучителей взор полный презрения… а затем, совершенно случайно, встретился глазами с Яськой.
Яське показалось, что всего на какую-то долю секунды в глазах у пленника мелькнуло удивление! Но лишь на миг, после чего, тот стремительно отвёл взор и больше на ребят не смотрел. Яська почувствовал дурноту. Попутно он осознал: итогом страшного суда явится смерть!
Словно подтверждая его самые страшные догадки, твари сомкнули кольцо. Их вожак продолжал что-то шипеть, но Яська слышал нечто иное. Он слышал обычную молитву, разливающуюся по окрестностям волной благоговейного тепла.
«Или только внутри моей головы?..»
Яська глянул на друга — тот никак не отреагировал.
Где-то далеко на горизонте блеснула голубая молния. Твари, одна за другой, уткнулись в небосвод своими слепыми черепушками. Предводитель протянул к лицу пленника крючковатый коготь. Тот попытался отстраниться, но ничего не вышло. Тварь проткнула когтем, словно шилом, обе щеки, так что алая кровь хлынула в горло бедняги, потекла ручьями с вскинутого подбородка, окропила вывороченную землю.
Яську стошнило.
А твари принялись рвать пленника на части, брызжа алым! Над кладбищем кружился выдранный из крыльев пух.
Яська вытер об майку влажный подбородок. Прислонился лбом к холодному граниту. Попытался унять страх — тщетно! Даже зубы стучали. По шнурку кеды карабкалась мелкая нежить, похожая на клеща. Но лишь частично. Голова была чуть больше, а вместо фасеточных глаз — обычные! Только без радужной оболочки и белков. Тьма пропитала всё глазное яблоко целиком.
Козявка замерла на голени и принялась противно пищать. Яське показалось, что он слышит своё имя! Этак, «Яяяяясь… Яяяяясь… Яяяяясь…» Тут уж сделалось совсем невмоготу! Яська попытался смахнуть гадину, но не успел: та выдула изо рта тёмный шарик — ну в точности, как колорадский жук, — и нырнула в него, пропав без следа!
Яська вконец опешил. Уставился безумным взором на крест и памятник. Имя покойника стёрлось, как и годы жизни. Ниже было подписано маркером от руки: «NATANT REDITUM».
(плывите прочь)
«А это ещё что за бред?!» — пронеслось в голове на стремительной карусели.
«Да какая разница! — откликнулось трепещущее сознание. — Спасаться нужно, а не к свастике взывать!»
