— У компьютера не было души, господин президент. Недостаточно быть только убогим, вдобавок к этому, нужна ещё душа — вот как раз её-то и не оказалось у машины, которая захотела попасть в иной мир. Понимаете, о чём я? В силах наладить контакт с дельфином только человек с чистой душой. Я не знаю, отчего всё именно так. Но это есть. Я просто уверен.
— Похоже на бред.
— Отнюдь. В архивах Аненербе сохранилось множество документальных свидетельств того, что малолетний ребёнок в силах создать такой канал, по которому можно было бы общаться с иными формами жизни, недаром же в научной фантастике основные контактёры — дети.
— И что же, вы собираетесь искать такого ребёнка?
— А иного выхода и нет. Но есть кое-что ещё: собственно, ради этого я и попросил вас о встрече.
— Признаться, я и помыслить не мог, насколько вы окажетесь подкованным.
Элачи улыбнулся.
— А каково ваше мнение по поводу всего того, что я только что озвучил, господин президент?
Шэмьё если и поразила наглость, с которой Элачи буквально промурлыкал последнюю фразу, то он никак этого не выдал. Он лишь сложил руки перед собой на поверхности стола, переплёл пальцы и горестно вздохнул. Затем окинул собеседника ничего не значащим взором и тихо заговорил, словно общаясь с самим собой:
— Мне кажется, Элачи, вы настолько увлеклись развитием своей теории, что, сами того не ведая, ушли в совершенно другую сторону. Вы прислушиваетесь лишь к собственным эмоциям, отшвыривая прочь куда более состоятельные факты, а потому — слепы.
— Но как же?..
— Выслушайте же меня, прошу. Тем более, вы сами предоставили мне слово.
Элачи было вскочил, но тут же осел обратно в кресло, точно пригвождённый к месту одним лишь взглядом президента Шэмьё.
— Да-да, конечно, я вас слушаю.
— Так вот, повторюсь: похоже, идея распознавания сигнала слегка ослепила вас, проторив путь в совершенно иное русло. Вы хотите получить информацию, причём сию же минуту, буквально отбрыкиваясь от того, что уже есть.
— Но разве не легче познать истину, применив для этого единственно верный вариант? Это ведь как пароль в компьютере — ввёл, и получил доступ ко всему! — Элачи аж побагровел, но всё же удержал себя на месте, вновь принявшись за многострадальные кутикулы.
— О чём я и говорю. Закинувшись вроде бы первостепенным, вы напрочь сметаете очевидное и уже свершившееся.
— И что же я, по-вашему, неправильно трактую, господин президент? — Элачи непроизвольно сделал ударение на заключительное «господин президент», однако Шэмьё на это никак не отреагировал.
— Вы упускаете один знаковый момент. Точнее самый первый вопрос, что возник у вас после получения сигнала. Почему сигнал шёл в открытый космос, минуя Землю?
— Ну, так я же и говорю: нужно просто его разгадать!
— Стоп! Ваша теория с паролем или ключом — ошибочна хотя бы по той простой причине, что на записи этого самого пароля или ключа нет.
— Как это? — Элачи уставился на Шэмьё так, будто тот отобрал у него любимую игрушку или сказал, что Солнце восходит совершенно в противоположной стороне, а сама Земля вращается с востока — на запад.
Шэмьё зашуршал файлами, что-то выискивая. Довольно крякнул, протянул Элачи дрожащий лист. Элачи безропотно принял собственный труд, снова ощущая себя опрафанившимся студентом.
— Ваш техник ещё полгода назад озвучил это, цитирую: «Как будто кто-то на Европе сказал обычную фразу в микрофон, а «Вояджер — 1» записал эту фразу на свой магнитный носитель, после чего передал нам».
Элачи читал собственную запись.
— Никакого шифра нет — плясать нужно именно отсюда.
— Но что это даёт?
— Это даёт многое, от чего вы поспешили отмахнуться. Да, мы не понимаем их язык, мы не понимаем языка дельфинов… мы много чего не понимаем в этом мире. Поэтому они и не стали ничего шифровать. Поэтому они не попросили помощи у нас. Мы для них — дикари, — Шэмьё в очередной раз вздохнул. — Видите ли, Элачи, по поступкам живых существ можно многое определить: душевное состояние, контроль над происходящим вокруг, устойчивость в стрессовых ситуациях — да много чего ещё! — нужно просто быть восприимчивым к происходящему вокруг. Выражаясь вашим языком: иметь душу. Глупо идти на поводу лишь у восторженных эмоций, потому что ещё неизвестно, чем именно они подпитываются.
— Вы думаете, что это предупреждение?
— А как вы думаете? Особенно теперь.
Элачи дерзко хмыкнул, как раздосадованный мальчуган, который пытается что-то доказать взрослым, но те его попросту не воспринимают в серьёз, при этом так и норовя поднять на всеобщий смех.
«Спокойнее, ничего такого не происходит. Это просто игра. Шэмьё устал изводить собственными теориями пустоголовых студентов и решил потренироваться на ком-нибудь подкованном. Чёрт побери, ведь он же просто меня дурит, силясь заговорить в усмерть! Чёртов чемодан, давно пора тебя на ремешки пустить! Спокойно, Элачи, вот так, пускай думает, что ты образцово идёшь у него на поводу. Мы-то с тобой знаем, что всё обстоит совершенно иначе».
