— Ох, извини, задумался, — Аверин помассировал виски. — Слишком много всего сразу.
— Это всего лишь самое необходимое, без чего, не имеет смысла соваться даже на орбиту, — сухо ответил Рыжов. — Если есть сомнения, можем всё прекратить прямо сейчас.
Аверин усмехнулся.
— Думаешь, от меня так просто отделаться, господин начальник?
— Если не усвоишь урок — это, всего лишь вопрос времени, — парировал Рыжов, возвращаясь к прибору. — Система «выбросит» красный флаг в том случае, если подача топлива нарушена или прекратилась вообще.
— Это и впрямь может случиться во время полёта?
— Полёта? — Рыжов рассмеялся. — Первая ступень работает порядка двух с половиной минут после старта. Хм… Я бы не назвал данную стадию экспедиции «полётом». Это — разгон. Точнее, самое начало разгона в целях достижения скорости восемь километров в секунду, — Рыжов помолчал. — Надеюсь, не стоит вдаваться в подробности, почему именно восемь километров в секунду?
Аверин улыбнулся. Отрицательно качнул головой.
— Нет, это нам ещё в средней школе объясняли.
— Что ж, очень рад.
— А как же ваш Малыш? Я думал, система будет следить за всеми этапами полёта, включая этот самый, как ты выразился, разгон…
— Нет. Система нейронной сети включится на орбите Земли. Взлетать придётся самим.
— Почему так?
— Инструкция. Малыш управляет ТЯРДами и прочей кабалистикой. С обычными ракетными двигателями — разберёмся сами. Тем более что тут нет ничего концептуально нового. Первая ступень ракеты носителя «Энергия-ТМА» — модернизированный РД-170М, работающий на компонентах топлива «кислород-керосин», с тягой до одной тысячи тонн-сил. Вторая ступень — РД-0120ТМ (сборный блок Ц) с компонентом топлива «кислород-водород», в соотношении шесть к одному. Ступень относится к замкнутому классу ракетных двигателей с дожиганием рабочего тела ТНА. Тяга на уровне моря порядка двух тысяч килоньютонов.
— Впечатляет. И как же быть, если вся эта махина выйдет из строя в момент старта?
Рыжов указал на флажки.
— Я про то и говорю. Систему блинкерной защиты можно восстановить всего один раз. В этом случае, у тебя будет несколько секунд для того, чтобы задействовать систему аварийной подачи топлива — вот эти два тумблера у ручки регулировки вектора тяги.
— А если не поможет?
Рыжов нахмурился.
— Если не поможет — молись. Система защиты сработает повторно. Но вместо блинкеров в действие вступит механизм катапультирования. Не хотелось бы доводить до этого… тем более, на сверхзвуковых скоростях.
Аверин кивнул.
— А что на счёт этих ТЯРДов?
Рыжов почесал лоб.
— Вообще ТЯРДы засекречены. Но так и быть, расскажу… Хотя это и должно волновать тебя в последнюю очередь.
— Это почему ещё?
— Потому что до конца их не понимаю даже я… да и создатели, думается, тоже.
— Разве конструкция настолько сложна?
Рыжов загадочно улыбнулся.
— Вовсе нет. Более того, первые опытные образцы разрабатывались ещё в пятидесятых годах прошлого века.
— Да ну…
— Ты разве не слышал про проект «Дедал»?
Аверин задумался.
— Кажется, у американцев есть такой авианосец…
Рыжов усмехнулся.
— Авианосец, говоришь? Да, есть такой. Однако настоящий «Дедал» задумывался принципиально иным. Это был один из первых детальных технических проектов по созданию возможного непилотируемого межзвёздного космического аппарата. Он проводился с семьдесят третьего по семьдесят седьмой годы специалистами Британского межпланетного общества. Проект предусматривал строительство на орбите Юпитера мощного двухступенчатого беспилотного корабля с термоядерными двигателями. По расчётам, «Дедал» должен был за пятьдесят лет долететь до звезды Бернарда (одна из ближайших к нам звёзд), не тормозясь пройти мимо неё по пролётной траектории, собрать сведения о звезде и планетах, и затем, по радиоканалу передать результаты исследований на Землю. Проект существовал только на бумагах, в виде математических расчётов, — к сожалению, промышленность того времени была не в силах потянуть нечто подобное, что в большей степени, смахивало на научную фантастику. Однако кое-чего наука всё же добилась: реальной заслугой проекта «Дедал» явилось то, что он сломал стереотипное представление о звездолётах, как о чём-то далёком и несбыточном.
— И что же это был за двигатель?
— Ты теист?
— Я просто не заморачиваюсь.
Рыжов благосклонно кивнул.
— Просто с «порабощёнными» обычно сложно общаться.
— С порабощёнными?
— Какая разница, ведь ты сам сказал, что не заморачиваешься.
Аверин кивнул.
