Я простила ему в душе историю с завещанием – точнее говоря, почти простила. Все же в душе остался горький осадок. Мне кажется, что я начала понимать его побуждения: он очень больной и очень напуганный человек. Вероятно, ему казалось, что деньги каким-то образом гарантируют ему безопасность. Он признался, что всегда завидовал мне, несмотря на его привилегированное положение в семье и удачную карьеру, так как видел во мне здорового человека, лучше умеющего приспосабливаться к жизни. Ему казалось, что мне все достается легко, он же вынужден тяжело трудиться. Это, может быть, было верно для периода нашей учебы в школе и в институте: он действительно корпел над книгами, а я наслаждалась учебой. В Израиле мы как будто поменялись ролями. Он все получил от мамы, да и зарабатывал в несколько раз больше меня, в то время как я разрывалась между двумя работами и домашними делами.
В праздники мы собирались в его доме и сидели за большим столом – я со своими детьми и он с женой, дочерью, зятем и внуками. После долгих лет одиночества появилась расширенная семья. К сожалению, это продолжалось недолго.
В стране в те годы все кипело, как в растревоженном улье. Правительства создавались и падали через год-два. Первое правительство национального единства, правительство ротации между Пересом и Шамиром, созданное в 1984 году на основе полного паритета между правым и левым блоками, сумело положить конец инфляции благодаря совместным действиям Шимона Переса, главы правительства, и покойного Ицхака Модаи, министра финансов от Ликуда. Вместе они осуществили экономическую реформу, смелую и жесткую, главными элементами которой были сокращение зарплаты и повышение цен. После этого правительства к власти пришло второе правительство единства во главе с Ицхаком Шамиром, партия которого, Ликуд, получила на выборах на один мандат больше Маараха, блока партии Труда и партии левых социалистов МАПАМ.
После этого правительства к власти пришло другое, состоявшее только из правых и религиозных партий и опиравшееся на коалицию из 63 мандатов. Этот состав продержался только два года ввиду внутренней борьбы в коалиции и сильного американского давления в сторону уступок и компромиссов, на которые правительство такого состава не могло пойти. Отношения между Израилем и США резко ухудшились.
Даже это правительство, противостоявшее всякому политическому сдвигу, как скала, было «слишком компромиссным» для маленьких крайне правых партий Тхия [23] и Моледет [24] . Обе эти фракции вышли из коалиции, и правительство потеряло большинство в кнессете. На следующих выборах, в 1992 году, победила партия Труда во главе с Ицхаком Рабином, одержавшим победу над Пересом на внутрипартийных выборах. Люди умеренного лагеря видели в этом осуществление мечты.
Было что-то свежее и задорное в предвыборном лозунге партии Труда: «Израиль ждет Рабина». Этот лозунг напоминал людям о победе в Шестидневной войне, во время которой Рабин был начальником генерального штаба. Тогда популярной была песенка с такой строкой: «Насер ждет Рабина». Накануне этих выборов партия Труда расформировала блок Маарах, выступала отдельно от партии МАПАМ и получила 44 мандата. МАПАМ объединилась с партией РАЦ, движением в защиту прав гражданина во главе с Шуламит Алони, и родившаяся в результате этого новая партия МЕРЕЦ получила 12 мандатов.
Несмотря на это достижение умеренного лагеря, Рабину трудно было сколотить коалиционное большинство: у партии Труда не было «естественных союзников» в виде нескольких маленьких партий и осколков партий. Только одна религиозная партия – ШАС, которая была новичком на арене и получила шесть мандатов, – согласилась войти в коалицию с партией Труда и МЕРЕЦ, и благодаря этому получилось минимальное коалиционное большинство из 62 депутатов.
В первые месяцы пребывания этого правительства у власти не было никаких изменений, и я была довольно-таки разочарована. Я уже упоминала о том, что сердилась на это правительство за то, что оно не изменяет политику абсорбции. Я уже начала думать, что нет никакой разницы между правыми и левыми: и те, и другие проводят политику выживания.
Почти год прошел без происшествий – и затем произошел «большой взрыв». Все смешалось в нашем политическом доме. Понятия, из которых слагался национальный консенсус, потеряли свою силу. Новости сыпались на головы граждан с такой быстротой, что их не успевали переваривать.
Что же произошло? Перед ошеломленным народом была раскрыта тайна «процесса Осло» – процесса переговоров с ООП о политическом соглашении. Переговоры были рассекречены только после того, как стороны договорились об основных пунктах будущего соглашения. Первое соглашение между Израилем и ООП, считавшееся промежуточным, было подписано в Вашингтоне 13 сентября 1993 года, а за ним последовало новое соглашение, подписанное Ицхаком Рабином и Ясером Арафатом 28 сентября 1995 года, тоже в Вашингтоне, в присутствии многочисленных глав государств, поддерживавших этот процесс, в том числе короля Иордании Хусейна.