Мы в сибирской глубинке не знали обо всех этих ужасах. Пресса сообщала только о достижениях и об «энтузиазме трудящихся в труде ради восстановления хозяйства». В Советском Союзе люди никогда не знали, что происходит в других областях. Человек, попавший в трудное положение, обычно считал, что он находится «не там, где надо», и что жизнь в других регионах такова, как ее изображают газеты.
Жители Сибири оказались в те годы в лучшем положении, чем жители европейской части страны. Мы, ссыльные, уже получили свое наказание, и мало вероятности, что к нему что-то добавят. Свободных жителей власти не притесняли, так как были заинтересованы в заселении необъятных просторов Сибири и Дальнего Востока. Свободные граждане (кроме колхозников) получали «северную надбавку» за согласие жить и работать там. Эта надбавка давалась на основе договоров, в которых люди обязывались проработать в Сибири определенное число лет; в результате их зарплата удваивалась. Поэтому в наших местах все было спокойно, страшные рассказы о самоубийствах в лагерях бывших пленных и о фактах каннибализма в районах голода до нас не доходили.
Все, что доходило до нас через газеты и по радио, рисовало картину, противоположную действительности. В наше время, когда мир стал «маленьким» и прозрачным, режим, подобный сталинскому, не мог бы существовать. Исчезли главные его опоры – отсутствие информации и всесилие пропаганды.
Не имея ни малейшего представления об ужасах, творимых режимом, мы с братом были большими патриотами. Можно сказать, что мы были «больше коммунистами, чем коммунисты». Идеологические основы строя мы приняли с самого начала, хотели быть такими, как все советские граждане. Это было непросто, потому что мы оставались ссыльными, лишенными даже тех скудных прав, которыми пользовались свободные граждане. Это выводило нас, во многих отношениях, за пределы общества. Чувствуешь себя советским гражданином, но официально считаешься «социально опасным» – потенциальным врагом общества и советской власти, без вины виноватым.
Отношение комендатуры к нам периодически менялось. Был период, когда нас освободили от обязанности ходить «отмечаться». Потом опять ввели обязательную явку на регистрацию раз в месяц.
Постепенно условия жизни в Парабели начали улучшаться. Не то в 1947-м, не то в 1948-м году произошел большой скачок вперед: появилось электричество, и все дома были подключены к нему. В магазинах появились кое-какие товары – самые элементарные, но и это было новшеством. Вдруг в продаже появилась краска для полов – и эпидемия крашения охватила все село. Мы тоже заразились.
До того мытье полов было тяжелой работой. Некрашеные доски полов темнеют со временем, а темный пол считался грязным. Делом чести хозяйки было выскоблить полы дожелта; для этого нужно было посыпать пол песком или золой и «шоркать» голиком – березовым веником, с которого сбиты листья. Понятно, что в нашем доме только я делала это.
Вначале, после покраски пола, я была недовольна: не могу больше хвалиться желтизной тщательно выскобленного пола. Но со временем я стала ценить мелочи, облегчающие наши будни. И без того оставалось еще достаточно трудностей.
В магазинах появились нитки – простые катушки ниток, в основном белых. Мама научилась вязать из этих ниток крючком разные вещи. Была у нее приятельница, старше ее возрастом; та приходила к нам каждый день, и вместе они сидели и вязали часами, советовались о рисунках. Наш дом украсился вязаными занавесками, скатертью, покрывалами для кроватей – все это белого цвета. Вязаные покрывала прикрывали жалкий вид мебели, и убранство дома даже выглядело красиво.
Несколько позже были отменены хлебные карточки, и началась свободная продажа хлеба. Переход к свободной продаже продуктов сопровождался крутым взлетом цен, но все же это было колоссальное облегчение. Правда, ассортимент продуктов и товаров в государственных магазинах был скудным, но можно было дополнить недостающее с помощью покупок на частном рынке. Советские граждане, особенно сибиряки, не были избалованы, умели обходиться без многого и проявлять смекалку, преодолевая повседневные трудности.
У нас в доме положение было нелегким, потому что работал только папа, и его зарплата «пожарника» была низкой. В свободные от дежурств дни он не ленился и находил различные работы, такие, как чистка труб, очистка крыш от снега, мелкие ремонты в квартирах. Все начальники партийных и советских учреждений знали дядю Борю и обращались к нему, когда нужно было устранять мелкие неполадки в их домах или учреждениях.