Санаторий, носивший название «Дом исцеления», но не суливший своим пациентам полного выздоровления, находился далеко от города. Окруженный клумбами цветов, большой дом стоял посреди сосновой рощи. Воздух был прозрачен и насыщен легким ароматом хвои. Для детей, находившихся там, это было идеальное место, но посетителям трудно было туда добраться, значительную часть пути приходилось проделывать пешком. Никакой транспорт в лес не въезжал, сообщение между ближайшим населенным пунктом и городом было нерегулярным. В лучшем случае один автобус в час.
Я была рада за Аду, место мне понравилось. Врач, принявший нас, сказал, что случаи полного излечения, правда, редки, но при надлежащем уходе «можно жить с этим немало лет».
Я с грустью попрощалась с дочкой. Не смогу навещать ее каждый день, как в больнице, но условия для детей здесь несравнимо лучше больничных. Я опасалась, что она будет тосковать. И я тоже.
Чтобы развеять тоску, которая охватывала меня в свободные послеобеденные часы, я стала выяснять возможность продолжения учебы с целью довести свое неполное высшее образование до полного. Для тех, кто работает, существовала система заочного обучения, без обязанности присутствовать на лекциях. Я поинтересовалась условиями записи на заочные отделения в университете и в педагогическом институте. Для получения университетского диплома надо было учиться заочно еще три года, а для окончания педагогического института – только два. Я записалась в заочницы пединститута.
Во время посещения университета я увидела в фойе большое объявление с призывом поступать на новый факультет «счетно-вычислительных машин» (так называли тогда компьютеры). Призыв был адресован студентам, окончившим два курса математического факультета.
Поскольку я не любила профессию учителя, объявление зажгло мое воображение, и мне очень хотелось записаться на новый факультет. Но на нем нельзя было учиться заочно, работу пришлось бы оставить. Помимо этого, еще одно обстоятельство изменило мою судьбу: я обнаружила, что беременна. Через два месяца после начала учебного года у меня родится ребенок, и я не смогу продолжать учиться.
Я написала Иосифу об открытии нового факультета, и он, к тому времени уже учитель со стажем и хорошей зарплатой, решил бросить все и вновь стать студентом. Он записался на факультет и провел три года в трудных условиях, довольствуясь маленькой стипендией. Закончив учебу, он получил специальность дипломированного программиста. В дальнейшем это ему очень пригодилось.
В деле компьютеризации Советский Союз отставал от развитых государств Запада на десятки лет. За этим отставанием стояла идеологическая причина. Две науки были во времена Сталина провозглашены «буржуазными лженауками»: генетика и кибернетика (наука о компьютерах). Ученых, пытавшихся заниматься этими науками, преследовали, даже арестовывали и отправляли в лагеря.
После смерти Сталина новые правители почувствовали, что отставание от развитых государств Запада превращается в стратегическую опасность и в корне противоречит знаменитому лозунгу Хрущева «догнать и перегнать Америку». Такая цель ставилась в стране, где все расчеты делались на бумаге, не было даже кассовых аппаратов и кассирши в магазинах щелкали костяшками на деревянных счетах!
Хотя беременность и помешала мне поступить на факультет компьютеризации, я не могу называть ее нежеланной. Она, правда, не была запланирована, но когда это случилось, все мое женское естество мобилизовалось для ее поддержки. Я видела в этом веление судьбы. Каким-то внутренним чутьем я чувствовала, что это будет мальчик, и я хотела его. Я мечтала о здоровом ребенке, улыбчивом, толстеньком. Ведь мы живем теперь в лучших условиях, не голодаем, поэтому ребенок будет здоровым. Мне уже не терпелось держать его на руках.
В противоположность мне Яша и думать не хотел о втором ребенке. Он, мягко говоря, не отличался пылкими отцовскими чувствами. На детей он смотрел как на «побочный продукт» супружеской жизни, и чем их меньше, тем лучше. В тот период аборты были разрешены, и он старался уговорить меня сделать аборт. Я же и думать об этом не могла. Развивающийся во мне плод я ощущала как часть себя, и аборт был бы для меня равносилен ампутации руки или ноги. Странно, что я ничего подобного не чувствовала перед первым абортом, когда была студенткой; я только хотела покончить с этим как можно скорее.
Яша просил моих подруг помочь уговорить меня. Подруги убеждали меня, что у нас нет условий для второго ребенка, в нашей крохотной комнате даже кроватку негде поставить. Меня тоже тревожила теснота. Я сказала Яше, чтобы он обратился к своему начальству, обрисовал наши обстоятельства и попросил дать нам более просторную комнату. Его внесли в список «нуждающихся в улучшении квартирных условий».
Об остроте квартирной проблемы в Томске можно судить по тем «предложениям по улучшению жилищных условий», которые он получил. Речь шла о комнатах площадью в тринадцать или четырнадцать квадратных метров в коммунальных квартирах. Мы пошли ознакомиться с одним из этих вариантов.