– Вы ведь знаете, что среди евреев Риги в последнее время распространились националистические и даже сионистские идеи. Мы, коммунисты, боремся против этой волны, которая только делает людей несчастными. Если вы поможете нам, это пойдет на пользу таким людям и всему государству.
– Я не знаменитая личность, пользующаяся влиянием, – пыталась я уклониться. – Какого рода помощь вы имеете в виду?
– О, это очень просто. Вы можете написать письмо или несколько писем от имени ваших родителей, описать в них, с какими трудностями они столкнулись в Израиле, и в заключение подчеркнуть, что они сожалеют о своем отъезде. Если вы затрудняетесь составить такой текст, вам помогут.
Я встала и сказала:
– Мои родители не сожалеют, что уехали. Большую часть трудностей, связанных с устройством на новом месте, они уже преодолели. Если бы я написала такое письмо, это была бы прямая ложь, да еще от их имени. Они не простили бы мне злоупотребление их именем. Нет никакой причины, которая заставила бы меня написать такое письмо.
Улыбка сползла с ее лица, как надпись мелом, стертая со школьной доски. Сухим и деловитым тоном она выразила надежду, что я еще изменю свое мнение. Я сказала, что подумаю. Я не хотела быть резкой, ведь она директор типографии, где я работаю, и мне не хотелось терять место работы. Но обе мы чувствовали, что это только слова и что вопрос решен.
Гражданин, желающий покинуть пределы СССР, должен обратиться в ОВИР (аббревиатура слов «Отдел виз и регистраций»). Потенциальный эмигрант должен представить приглашение от граждан государства, в которое он собирается уехать, желательно от родных первой степени – так называемый «вызов». Без вызова никто в ОВИРе с ним и говорить не станет. После предъявления вызова желающий уехать получает множество анкет и список документов, которые он должен представить: биографию, характеристику с места работы или учебы и еще ряд справок. Когда досье со всеми бумагами готово, ОВИР отсылает в его Москву, и остается ждать ответа – положительного или отрицательного.
Мы хотели подать прошение о разрешении на выезд, но у нас не было вызова. Многие евреи подавали прошения; большинство их получило отказ, но важно было создать давление, показать властям, что роман между ними и евреями пришел к концу.
Мои родители не хотели посылать нас вызов. Они полагали, что по приезде мы вновь «сядем им на головы». Жить в одной квартире со мной, моим мужем и детьми – это последнее, чего они желали для себя. С них достаточно было нашего вторжения в их квартиру в Риге; они не хотели оказаться вновь в таком же положении. Кроме того, они почему-то считали, что мы не приспособлены ни к какому виду работы в Израиле и что им придется нас содержать.
Протесты в мире и внутри страны против насильственного удерживания евреев нарастали, и под двойным нажимом ворота железного занавеса закачались. Они не отворились настежь, но в 1969 году евреев по капельке начали выпускать. В основном это касалось Москвы и Прибалтики. Моя свекровь Ходая вместе с двумя дочерьми, зятем и внуком получили разрешение и уехали. В числе получивших разрешение была и одна из моих подруг со времен Парабели, Ита; она уехала вместе с матерью и семьей брата.
Именно Ита сумела убедить моих родителей послать нам вызов. Она сказала им, что каждая семья иммигрантов получает квартиру за очень низкую квартплату; поэтому нет никакой «опасности», что мы захотим занять комнату в их квартире. Она писала и мне об этом, и ее письма убедили меня: я очень боялась оказаться вновь бездомной и зависимой от родителей. Благодаря вмешательству подруги мы получили желанный вызов.
Замечу, что иммигрантов в Израиле называют «олим», что означает «восходящие»: приезжая из стран диаспоры в Израиль, люди как бы совершают восхождение, поднимаются на более высокую ступень, и сам процесс называется «алия» (восхождение). Среди русскоязычных олим имеет хождение также термин «репатрианты».
Как все потенциальные олим, мы прошли изнурительный процесс подготовки документов для подачи в ОВИР. Чиновник, принявший наше досье, был полон сарказма.
– Вы неблагодарные люди. Мы спасли вас от рук немцев, – сказал он. – А теперь ваш сын будет воевать против нас!
Я ответила:
– Во-первых, нас выслали не с целью спасти от немцев. Просто так сложились обстоятельства. Что же касается второго вашего утверждения – неужели вы думаете, что Советский Союз собирается начать войну против Израиля? Ведь совершенно нелепо предполагать, что Израиль нападет на Советский Союз!
Он ничего не ответил.
После двух месяцев ожидания мы получили отказ. Мотивировка была стандартной: «Министерство внутренних дел не видит достаточной причины для выезда этой семьи из СССР». Желание человека, разумеется, не может считаться достаточной причиной.
