Ледяной страх наполнил Тииру. Она множество раз была свидетельницей того, как маги использовали Искру, и ее учили, что следовало делать в таких случаях. Но это всегда делали колдуны, обладавшие силой. Боевые маги пробивали дыры в шеренгах врага, целители сращивали сломанные кости, ремесленники возводили мосты за несколько минут. Но прежде она никогда не видела, чтобы Искру применял враг, и ей не приходилось противостоять магии во время сражения.
Тиира не сводила глаз с эльфа в доспехах, вокруг которого на землю продолжали падать стрелы, затем из темноты выступили другие эльфы, а их золотые доспехи сияли, как звезды, в белом свете балдиров. За несколько мгновений эльфов стало десять, потом сто, еще через пару секунд сотня превратилась в тысячи.
Тиира с трудом сглотнула, у нее перехватило горло, она задрожала, начиная с груди, затем руки и ноги – и даже пальцы. Она услышала, как солдаты переминались с ноги на ногу, что-то бормотали и вскрикивали.
– Чего они ждут? – прошептала девушка, скорее себе, чем кому-то другому, но, перехватив взгляд Драдкира, обнаружила в его глазах тревогу.
Это встревожило ее еще сильнее. Она никогда не видела, чтобы Драдкир хотя бы вздрогнул. Никто из боевых магов при ней вообще не проявлял даже намека на сомнение.
Кровь Тииры обратилась в лед.
Она множество раз слышала этот звук.
Но никогда прежде со стороны врага.
Воздух вдруг стал тяжелым. Ночь выдалась тихой. Ничто не нарушало тишину – только дыхание и шорох крыльев. А потом мир содрогнулся.
По небу прокатился рев, от которого похолодела кровь, сердце Тииры рухнуло в живот, она не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Темноту разорвал ряд ослепительных вспышек оранжево-красного огня, обрушившегося на крепостные стены с востока до запада, в мгновение ока забирая сотни жизней.
Только теперь Тиира поняла, почему эльфы имитировали нападение и чего ждали.
Вокруг нее во все стороны с криками разбегались солдаты, спешили к лестницам, сбивая друг друга с ног, падали и разбивались насмерть.
Девушка, смотрела на небо и не могла пошевелиться. Она уже поняла, что бежать не имело смысла, слишком поздно. На нее уставились два наполненных яростью оранжевых глаза, сиявших в свете ревущего огня – прямо на них мчался огромный дракон с широко разинутой пастью, в которой, мерцая, формировались языки пламени.
Сделав глубокий вдох, Тиира выдохнула через нос и закрыла глаза.
Крики умирающих наполнили воздух, когда раскаленный добела свет драконьего огня омыл центральную площадь, отбрасывая тени мертвецов на камни. Порождения Крови уже отступали, их разумы разбились вдребезги после гибели Шамана. Имперские солдаты добивали бегущего врага. Вокруг Ардена царил хаос. Но он не замечал его: глаза застилали слезы, а взгляд сосредоточился в одной точке.
– Младший брат…
Арден сделал шаг к Кейлену, его грудь наполнила удивительная легкость, руки дрожали. Когда Арден принял Печать, Кейлену исполнилось шестнадцать. Арден помнил мальчика с блестящими глазами, который с радостью всему учился и следовал за ним, точно тень. Но теперь перед рыцарем стоял вовсе не мальчик. Плечи Кейлена стали шире, на лице появилась бородка, он заметно вырос. Но главное различие состояло в том, как он себя держал и как на него смотрели другие. Арден видел, как он, словно смертоносная буря, сражался с Отмеченными Кровью, а рядом с ним находился дракон с сияющей чешуей.
Сейчас лицо Кейлена покрывали грязь и кровь, тело выглядело так, словно он побывал в бездне и вернулся: левая рука бессильно свисала вдоль тела, мерцавший пурпурный свет глаз потускнел, но Кейлен продолжал сжимать клинок, дерзко глядя на врага. Он был воином. Более того, стал дралейдом.
Арден так и не удосужился спросить имя дралейда. Какое это имело значение? Зачем его знать? Мысль о том, что дралейдом мог оказаться Кейлен, ему даже в голову не приходила. Он надеялся, что с его семьей все в порядке, ему хотелось верить в то, что они продолжают благополучно жить без него.
Когда рыцари остановили нападение араков на Прогалину, он отчаянно боролся с желанием осмотреть каждое тело, чтобы узнать наверняка, кто погиб, а кто уцелел. Он хотел поступить так больше всего на свете. Однако дал клятву.
Слова брата-капитана Каллинвара вновь всплыли в сознании Ардена.
