Малия плывет к лестнице и медленно вылезает из бассейна, вода стекает по ее красивому телу, она заворачивается в полотенце. Не говоря ни слова, возвращается в дом, оставляя меня одного у бассейна.
Я жду несколько минут, пытаясь разобраться с вихрем мыслей, проносящихся в голове, затем поднимаюсь и следую за ней в дом.
Прохлада кондиционера отражается от моей кожи, я слышу звук воды, текущей из ее ванной комнаты. Она в душе.
Замираю перед ее дверью, прислушиваюсь на секунду, прежде чем отвернуться и направиться в свою комнату.
Карнавал сегодня вечером. Мы идем с остальными, а мне еще нужно подготовиться.
Стягиваю с себя мокрые плавки и направляюсь в ванную, включив душ на полную мощность в надежде проветрить голову. Я уже собираюсь войти, как раздается стук во входную дверь.
Хватаю полотенце, обматываю его вокруг талии и иду по коридору к двери, открываю ее и вижу, что кто-то доставляет наши костюмы на вечер. Как вовремя. Я беру пакет, благодарю курьера, прежде чем закрыть дверь, иду обратно по коридору, останавливаясь у комнаты Малии.
Звук ее душа все еще слышен, когда я тихонько стучу, и, не дожидаясь ответа, открываю дверь. Пар заполняет комнату, вырываясь из открытой двери ванной, мельком вижу ее силуэт через матовое стекло. Мое горло сжимается, прежде чем я бросаю ее костюм на кровать и поворачиваюсь, чтобы уйти, но затем я слышу это — ее стон.
Он тихий, едва слышный, но эхом отдается в моей голове, как выстрел. Мое тело мгновенно реагирует, тепло скапливается внизу моего живота, я стискиваю зубы и заставляю себя покинуть ее комнату.
Закрываю за собой дверь, мое сердце колотится, возвращаюсь в свою ванную.
Вода все еще течет, когда я вхожу в душ, позволяя ей бить по моей коже, но она не охлаждает меня. Мой разум продолжает возвращаться к ней, к звуку этого стона, и прежде чем я осознаю это, дрочу, думая о ней.
МАЛИЯ | РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО, БРАЗИЛИЯ
Я смотрю на себя в зеркало, нервно теребя пальцами подол своего карнавального костюма. Яркие цвета должны были выделяться, но в этом наряде я чувствую себя почти голой, более обнаженной, чем когда-либо за пределами океана.
Вспоминаю, как нашла его на кровати после душа, и мне интересно, когда Коа оставил его и слышал ли он, как я принимала душ.
Мое лицо вспыхивает от этой мысли, но я быстро отгоняю ее, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом.
Мой взгляд падает на розовый шрам на бедре, виднеющийся над поясом моего костюма.
Волна ностальгии захлестывает меня, возвращая в тот день, когда это случилось, — я соскользнула с дерева, ветка впилась мне в бок, когда я рухнула на землю.
Вдрагиваю от воспоминания о том, как испугался Коа, спрыгнув с дерева со знакомой смесью паники и беспокойства в голосе, пытаясь пошутить и успокоить меня. Тогда он был моей опорой, всегда помогал мне подняться после падения. Теперь все кажется другим — сложным.
Провожу пальцами по шраму, напоминанию о более простых временах, когда от присутствия Коа у меня не кружилась голова.
Глубоко вздохнув, заставляю себя избавиться от ностальгии.
Набравшись смелости, открываю дверь своей спальни и вхожу в гостиную, но тут же замираю на месте. Коа прислонился к краю дивана, без рубашки.
У меня замирает сердце, когда я вижу его бронзовую кожу, сияющую под мягким освещением. На его шее свободно болтается ожерелье из бисера, а брюки в карнавальной тематике сидят низко на бедрах, подчеркивая каждый точеный мускул на его торсе.
У меня перехватывает дыхание. Он выглядит невероятно, слишком невероятно.
Я чувствую немедленное и непреодолимое влечение к нему, прилив жара распространяется, как лесной пожар.
С трудом дышу, наблюдая за ним, мое тело реагирует на него так, как я не могу контролировать.
— Они забыли остальные части твоего костюма? — спрашиваю я, сглатывая сухость в горле. Мой голос звучит слабее, чем я хочу, выдавая мою попытку поддразнить его.
Он насмехается, его губы кривятся в знакомой наглой ухмылке.
— Я могу задать тебе тот же вопрос.
Его глаза голодно блуждают по моему телу, на мгновение останавливаясь на шраме, а затем продолжают свое медленное путешествие вниз, вызывая мурашки по коже.
Я переминаюсь на ногах, чувствуя себя неловко под его взглядом, хотя мне не следовало бы этого делать. Он смотрит на меня так, словно запоминает каждый дюйм, каждый изгиб, каждый изъян.
— Нам пора идти, — бормочу я, борясь с желанием прикрыться. — Остальные, наверное, уже ждут нас.
Его взгляд на мгновение задерживается на мне, прежде чем он кивает и поднимается с дивана.
Когда мы выходим из пентхауса, напряжение между нами витает в воздухе, невысказанное, но неоспоримое — густое и электрическое.
Как только выходим на улицу, нас тут же облепляют продюсеры. Блестки сыплются на нас со всех сторон, люди спешат убедиться, что мы все усыпаны ими до начала съемок.
Энергия бурлит от волнения, она просачивается в мои вены, заставляя нервы трепетать.
К нам подходит продюсер с планшетом в руках.
