Я не упускаю из виду, как натянуто улыбается отец, как в его глазах вспыхивает раздражение от моего замечания.
Он слегка наклоняется, голос спокойный, но ледяной.
— Это самый большой дом на всем побережье, так что я бы с тобой не согласился. И уверен, что в последний раз, когда я видел Коа, вы двое уже расстались.
В комнате нарастает напряжение, густое и тяжелое, я чувствую, как в груди поднимается жар.
Как раз в тот момент, когда собираюсь сказать что-то, о чем наверняка пожалею, в разговор вклинивается Виктория, лучезарно улыбаясь, словно желая сгладить ситуацию.
— Давайте начнем экскурсию, хорошо? — говорит она, ведя нас за собой, в ее голосе звучит вся сладость.
Мы следуем за ними, рука отца по-хозяйски перекинута через плечо Виктории, та болтает о доме так, словно это чертов дворец.
Делаю длинный, дрожащий вдох, пытаясь успокоиться. Вся ситуация кажется сюрреалистичной, как кошмарный сон.
Я тянусь к руке Коа, нуждаясь в каком-то якоре. Как только мои пальцы касаются его руки, меня пронзает шок. Его рука ледяная, а когда я вдавливаю большой палец в его ладонь, то чувствую, как учащается его пульс.
Он в ярости.
Сжимаю его руку, пытаясь вложить в этот жест уверенность и, возможно, даже извинение. Но меня встречает молчание, взгляд Коа устремлен вперед, челюсть сжата так сильно, что я вижу, как дергаются мышцы на его шее.
После дурацкой и долгой экскурсии, в основном потому, что Виктория использовала любую возможность, чтобы показать нам каждую комнату в деталях, как будто мы глупые; от того, как лампы включаются, когда вы хлопаете, до того, как кровать поднимается для вас, чтобы вам не пришлось вставать утром.
К тому времени как добираемся до обеденного стола, я умираю от голода.
Ужин кажется причудливым зрелищем, мы все рассаживаемся вокруг дурацкого длинного стола моего отца, как будто в каком-то средневековом замке. Папа, конечно же, сидит во главе, на своем маленьком троне власти, а все остальные расположились по бокам. Даже Виктория. Никто никогда не садится в конце, кроме него. Наверное, это его странный способ сохранять контроль.
Виктория, кажется, не может перестать говорить, ее голос слащавый и высокий, пока она рассказывает об экскурсии по дому. На ее лице все та же фальшивая веселость, словно она ведет реалити-шоу.
— Как вообще проходит турне? — спрашивает она с яркой улыбкой, глядя на Коа так, будто он — следующий пункт в сегодняшнем меню. — Твой папа следит за всеми заголовками и прямыми трансляциями, ты же знаешь. И я тоже слежу. Посмотрела первые шесть эпизодов на «СерфФликс»…но вау, Коа, вживую ты выглядишь гораздо лучше, чем по телевизору.
Мои руки сжимаются в кулаки под столом, ногти впиваются в ладони. Я выдавливаю из себя смех — фальшивый, хрупкий. Такой, который предназначен для того, чтобы избежать конфликта. Рядом со мной Коа прочищает горло.
— Спасибо за комплимент, — говорит он ровно, стараясь быть вежливым, явно желая, чтобы она перестала на него пялиться.
Берет вилку, и мы оба начинаем есть в напряженном молчании.
Через несколько минут мой отец начинает говорить, направив разговор в то русло, которого я предпочла бы избежать.
— Я видел твой несчастный случай, Коа, — говорит он, небрежно разрезая свой стейк. — Смотрел прямую трансляцию. Глупая ошибка, не так ли?
Мой пульс учащается, в груди нарастает тревога.
Я перевожу взгляд на Коа, молясь, чтобы он не набросился на моего отца. Коа делает паузу, явно раздумывая, прежде чем ответить.
— Вы правы, — его тон размерен. — Это была глупая ошибка. Но, наверное, поэтому ее и назвали ошибкой. Я извлек из нее урок.
Отец насмехается, не совсем уверенно глядя ему в глаза, но при этом полуулыбается.
— Ну, по крайней мере, ты извлек из этого урок.
В его словах есть что-то темное, скрытый укол. Коа и мой отец встречаются взглядами, напряжение между ними сжимается, как резинка, которая вот-вот порвется. Они долго смотрят друг на друга, я не могу понять, на что пытается намекнуть отец, но у меня во рту остается кислый привкус. Я хмурюсь, глядя между ними, чувствуя что-то под поверхностью, что упускаю.
Когда ужин наконец заканчивается, готова сбежать еще до того, как подадут десерт.
Виктория, уже наполовину выпив второй бокал вина, ставит его на место и встает, потягиваясь.
— Мне нужен воздух, — драматично заявляет она, отбрасывая волосы на плечо. — Малия, давай прогуляемся по пляжу, а? Слишком много мужского тестостерона в воздухе для меня
Я колеблюсь, бросая взгляд на Коа. Мне не нравится идея оставить его наедине с отцом, особенно после того странного обмена. Но Коа ловит мой взгляд и кивает, выражение его лица спокойное, хотя я все еще вижу бурю, зарождающуюся в его глазах.
— Иди. Со мной все будет в порядке.
С неохотой встаю и следую за Викторией к дверям во внутренний дворик.
Воздух все еще теплый, хотя солнце уже начало скрываться за горизонтом. Я иду рядом с Викторией, песок колышется под нашими ногами. Вдалеке мягко разбиваются волны.
