В кабинете Риарио ничего практически не изменилось, кроме того, что тела предателей из охраны были вынесены. Франческо Орси сидел на стуле, крепко связанный по рукам и ногам, а вот в Людовико по какой-то непонятной мне причине связанным не был, но покорно сидел на полу, возле окна, бок об бок с присоединившимся к нему третьим братом — Чекко, видимо найденный охраной в здании палаццо. Бордони выглядел потерянным, и по его взгляду я понимала, что он не знает кому можно доверять, и не был уверен, что следующий удар в спину не будет предназначен именно ему.
При моем появление все разговоры окончательно смолкли, и сквозь эту тишину прекрасно было слышно, что на улице под окнами пока еще моего дома что-то затевается. Я пересекла комнату, не глядя на Франческо, и встала перед Людовико, пристально разглядывая его искаженное ненавистью лицо.
— Вы добились чего хотели? — ровно спросила я, но в ответ он только оскалился, резко поднялся и рванул к окну из которого прокричал:
— Народ и свобода! Смерть Риарио! — опешив от такой наглости, я бросилась к окну и не увидела ничего, что могло говорить о начинающихся беспорядках и штурме палаццо.
— Катись в ад, — я толкнула предателя, и этого хватило, чтобы он, потеряв равновесие, вывалился из окна под звуки заоравшей толпы.
— Смерть Орси!
— Убейте его, — бросив мимолетный взгляд в сторону Чекко, приказала я ближайшему наемнику, который с видимым облегчением вытащил меч из ножен. — Тело вывесите в окно, пусть он будет всем напоминанием, что они принесли в мой город только горе. А этого в пыточную, — я посмотрела на Франческо, который даже глазом не моргнул, после расправы над его родственниками. — Соберите людей, успейте разобраться с четой Орси до того, как народ разделится на кучки, ведь наверняка найдутся те, кто будет их защищать.
— Что именно нам сделать? — Бордони кивнул какому-то пареньку, который вылетел из кабинета, собирая людей.
— Убейте всех, имеющих хоть какое-то отношение к этой семье. Детей, любовницу, жену приведите сюда. Если кто из сыновей начнет оказывать сопротивление, то тащить его сюда смысла не имеет.
— Да, сеньора, — он поклонился и вышел из комнаты.
— Будь ты проклята, — выплюнул Франческо, когда его начали поднимать со стула.
— Стойте. Давайте подождем воссоединение семейства здесь, — я подумала, что надо сначала попытаться договориться малой кровью. Его бросили обратно на стул, а я подошла к окну, рассматривая, как в городе начинается какая-то движуха, только бы знать против кого в итоге пойдет эта огромная толпа. Наемная личная армия Риарио окружила палаццо довольно плотным кольцом, чтобы хоть как-то попытаться сдержать толпу при нападении на дом. Я смотрела на небо, которое начало розоветь в лучах просыпающего солнца. Небо было чистым, значит, день будет довольно теплым и солнечным. Ненавижу солнце.
— Он не сломается под пытками, — Леонардо подошел ко мне, стараясь не смотреть на тело, которое довольно быстро вывесили под окном.
— Ты недооцениваешь меня, артиста.
— Это сломает тебя. Не нужно переходить эту грань, Катерина.
— Посмотри на меня, художник! — я злобно повернулась к нему. — Меня уже сломали! И теперь у меня только два выхода: разобраться во всем этом дерьме или выпрыгнуть в это дьявольское окно.
— Катерина…
— Томмазо! — передо мной буквально материализовался кастелян, приклонив голову. — Направь людей в Болонью и Ферарра, пускай расскажут, что произошло и, что сеньора требует военную поддержку в Имоле. Флоренцию и Урбино я прошу о помощи в Форли.
— Да, сеньора. — Он еще раз поклонился и вышел из комнаты.
Я подошла к столу, рядом с которым сидел Орси, и присела на краешек, глядя на человека, который вонзил клинок в спину того, кто называл его другом. Он не отвернулся от моего пристального взгляда. Да, Леонардо прав, сломать его будет не просто.
— Кто еще замешан в заговоре, Франческо? — спокойно я спросила у него, не ожидая ответа. — Кто в моем доме из тех, кому удалось скрыться еще замешан в заговоре?
— Даже если ты найдешь палача, который будет меня пытать, я все равно не расскажу ничего. Ты и твой ублюдок Риаорио уже полностью погрязли в ереси, и только ваша смерть сможет очистить это город, — так же спокойно ответил он мне.
— А мне не нужен палач, Франческо. Если ты не сознаешься, то я лично возьму в руки нож. — я усмехнулась. — Ты даже представить себе не можешь на что способна мать, потерявшая своих детей с тем набором навыков, которые мне довольно небрежно вложил супруг в свои плохие дни. Поэтому последний раз спрашиваю тебя, кто замешан в заговоре из тех, кто находится в моем доме?
