— Все, княже, ни один из дружины Образца не ушел, — выпалил Милославский, и принялся брезгливо вытирать окровавленный меч об одежду валяющегося на полу тела.
— Я никого не неволю… — я повернулся к ним, и успел заметить, как мои рынды синхронно закатили глаза.
— Хватит уже, княже, все решено. Три сотни и еще два десятка рыл поедут с тобой. Все они младшие сыновья, все неженаты и всем нам, до смерти надоело, что нашей судьбой распоряжаются как хотят, не давая ни шанса на то, чтобы даже отличиться. Все мы готовы присягнуть тебе на верность самыми страшными клятвами, если ты готов принять наше служение.
— Тогда собирайтесь, — я перешагнул через труп Образца и обнял Милославского за плечи. — Через четыре часа выступаем. Перед этим я приму ваши присяги. И, вот еще что. распределите казну среди самых преданных людей, в ком уверены, как в себе. Нам эти деньги ой как пригодятся.
Возвращались мы в поместье в полной тишине. Вианео о чем-то глубоко задумался и смотрел прямо перед собой, а судя по виду Чезаре, то тот вообще находился в некотором шоке и временно не реагировал на внешние раздражители. Ну ничего, я тоже слегка перенервничала, все же я — женщина, без души и права голоса. Когда мы подъезжали к дому, в глаза бросился нездоровый ажиотаж возле ворот, которые еще даже не были открыты, видимо четыре всадника, стоящие перед ними, подъехали только что. Спрыгнув с лошади, я быстрым шагом подошла к своему супругу, испытывая одновременно облегчение и ярость за все те действия, которые он успел совершить за время нашего знакомства, так сказать.
— Катерина? — он даже слегка удивился, глядя на меня. Я молча остановилась перед ним и, не говоря ни слова, поцеловала. Крайне неприлично, вот так у всех на виду, но, если и пытаться строить отношения, то нужно уже начинать это делать сейчас, по крайней мене, привыкать, чтобы играть в ту игру, которую навязывает мне эпоха. Сказать, что он удивился, не сказать ничего.
— Я так рада, что ты вернулся, — говорила я совершенно искренне, глядя ему в глаза. Что не говори, но это все же единственный пока человек, рядом с которым я более-менее чувствовала себя в безопасности.
— Ты надела его, — он прикоснулся к ожерелью, перебирая бусины у меня на шее.
— Что? — я растерялась, начиная понимать, что выбрала единственную вещицу, которая снова что-то значила для Риарио. — Я не знала, что ты приедешь сегодня, просто… — не знаю почему, я начала оправдываться, но он прервал меня, приложив палец к моим губам.
— Пойдем, — он взял меня за руку и повел куда-то в обход дома.
Мысли в голове крутились самые разные и все они заканчивались на моей смерти в местном палисаднике. Отличались лишь методы умерщвления и процент боли, которую я испытаю в итоге. Заведя меня в ангар, в который практически не поступал свет, Риарио зажег несколько масляных ламп и откинул тряпку с одной из телег, на которых мы возвращались в Форли. С помощью какой-то железяки, он выломал пару досок и махнул мне рукой, подзывая к себе, освещая получившуюся нишу. Глядя на кучку золотых монет, которые показались сквозь проделанную дыру, я начала понимать, почему лошади не справлялись с грузом, и для чего ему понадобилось выпинывать женщин из замка. Ведь ни у кого не возникнет подозрений, глядя на обоз со слугами и вещами, особенно, когда едет сеньора Сфорца, путешествующая всегда с размахом. Я перевела взгляд на задумчивого Риарио и поняла, что с этим человеком не все потеряно. Не говоря больше ни слова, он заделал дыру и накрыл телегу тканью.
— Но почему…
— Пошли домой, я позже все объясню, — очень тихо прервал он меня и указал на выход из полутемного помещения.
Зайдя в дом, Риарио оставил меня одну, удалившись по своим делам. Забрав бумаги у крепко их державшего Чезаре, которому приказала идти и отдохнуть, я вернулась в комнату и ощутила странное, просто непреодолимое желание пойти к детям. Не знаю, что мной двигало, но провела в итоге в детской, возясь с детьми больше часа.
Я давно не чувствовала себя настолько прекрасно, просто находясь рядом с ними, что было довольно странно, ведь до этого вообще не знала с какой стороны к детям подходить, в принципе, и как вообще можно с ними общаться. Я поймала себя на мысли, что мне это необходимо среди той грязи и крови, которые окружали меня повсюду, и почему-то мне думается, что это только начало. Чиэра, так звали девушку, приглядывающую за детьми, не до конца понимала, что я вообще забыла в детской, ведь судя по ее бормотанию, Катерина вообще сюда не заглядывала, и было сомнительно, помнит ли сеньора, как выглядят ее дети. Сципион так же сначала относился ко мне довольно осторожно, но, когда с более взрослыми мальчиками, мы уже в открытую начали играть в рыцаря и спасенную принцессу, он впервые за этот вечер улыбнулся и принялся носиться по большой комнате вместе с Оттавиано, убивая страшных вымышленных чудовищ. То, что ему было семь лет, не мешало пока оставаться всего лишь обычным ребенком, который волей случая, оказался оторванным от матери, и рос в доме, где его никто не принимал.
