Раньше, точнее, в моем другом прошлом, я много раз говорила Эвену слова любви. В тот момент я чувствовала прилив счастья, трепет, воодушевленность, единение. Эти эмоции всегда сопровождали мое признание, тем самым подтверждая искренность сказанных слов. Мне хотелось обнять его, поцеловать, быть рядом как можно дольше и ближе.
А сейчас, произнеся заветную фразу, я ничего не почувствовала. Совсем ничего, будто и не говорила вовсе. Внутри тишина и пустота, ничто в душе не отозвалось. У меня не возникло привязанности к человеку, который был для меня любовью всей жизни. Я больше не чувствовала к нему того же, что раньше.
В эту секунду для меня рухнул мир.
Я вновь посмотрела на него. Столько беспомощности на лице. На глаза навернулись слезы. Нет! Жуткое беспокойство и переживание за его жизнь никуда не делись. Но сейчас в душе остались лишь теплые чувства как к другу, к брату, как к человеку, с которым связана жизнь. Хочется кричать о помощи, перевернуть все вокруг, только бы он очнулся.
Но я продолжила неподвижно сидеть в кресле и, не моргая, смотреть перед собой. В каждой клеточке тела, в каждом миллиметре души пустота. Она как непроглядная тьма окутала разум. Такого потрясения я не испытывала еще никогда в своей жизни.
Я потеряла Максима. Я потеряла Эвена. Я осталась одна.
Значит, благополучие новой реальности обман? Фальшивка?
Но почему так случилось?
Если я не люблю Эвена, почему я вышла за него замуж? Ведь мы не в средневековье живем. И в наше время даже незапланированная беременность не является поводом для продолжения отношений. А любит ли он меня?
Бред какой-то. Этого всего не может быть. И он любит меня, и я люблю его. Между нами точно все как раньше. Это просто хандра на фоне тяжелой адаптации к новой жизни. Эшли, наверняка прояснит ситуацию и развеет мои страхи.
Мне нужна сестра.
Я достала телефон, набрала ее номер. Эш ответила мгновенно.
– Привет. Как ты?
В ее голосе послышались участие, понимание и поддержка. Именно этого мне сейчас не хватало. Я не смогла ответить, слезы сдавили горло. Я разрыдалась.
– Оля, что случилось? – взволнованно пролепетала она, в ответ тишина. – Что-то с Эвеном? Родителями? Детьми?
Я с трудом подавила приступ истерики. И, немного заикаясь, спросила:
– Ты где сейчас?
– Уже бегу к себе в комнату, – сообразила она, – жду тебя.
Я еще раз взглянула на Эвена. В душе ничего не изменилось. Огромное переживание за его жизнь и глухая пустота.
Я переместилась в комнату Эшли. Увидев меня, она бросилась с объятиями.
– О, я так переживала! Что случилось? На тебе лица нет.
Мои всхлипывания никак не способствовали внятному разговору. Она налила мне стакан воды. Я выпила его полностью. Она налила еще, я допила до конца, и только теперь смогла нормально говорить.
– Теперь можешь рассказать?
Эшли заботливо погладила меня по спине. Она постаралась говорить спокойно, но в голосе слышалось волнение.
– Да. Прости за истерику.
Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Не зная с чего начать, решила сказать самое главное.
– Я не люблю Эвена.
Эшли широко раскрыла глаза, явно не понимая, о чем речь. Пришлось повторить.
– Я не люблю Эвена.
Для меня самой эта фраза звучала нелогично, бредово, дико, абсурдно, как нечто противоестественное. Но, к сожалению, она была истинной правдой. И добавить здесь нечего.
– Я тебя не понимаю, – спустя минуту, прошептала сестра.
Я вздохнула. Она меня не понимает. А я вообще ничего не понимаю.
– Как это ты не любишь Эвена?
Она смотрела на меня так, будто пыталась оценить мою умственную вменяемость.
– Эшли, я сама не понимаю, что происходит.
– Оля, с чего ты взяла? Точнее, исходя из какой информации? Из воспоминаний моей мамы? Тебе что-то рассказали родители?
– Нет, они здесь не причем. Я сейчас была в больнице у Эвена. Встретилась с врачом, выяснила, что они действительно не могут найти причину его состояния. Посидела с мужем. Потом пришло время ехать домой. Я поцеловала его и сказала, что люблю. И тут поняла, что это неправда.
Эшли слушала меня с круглыми от удивления глазами, не произнеся ни слова. Я продолжила, голос дрогнул.
– Я очень переживаю за него. Хочу, чтобы он поскорее выздоровел. Хочу, чтобы мы опять жили вместе, как раньше. Чтобы вновь было как раньше. Когда я произнесла слова любви, во мне все воспротивилось. Я не знаю, как объяснить. Мои чувства к нему очень глубокие, но они как к другу, брату, к человеку, с которым многое связано в моей жизни. И честно сказать я не представляю, как у нас родилось двое детей. Я не чувствую к нему того же, что до сих пор чувствую к Максу.
При упоминании последнего, сердце внутри сжалось и замерло, кончики пальцев похолодели, во рту вновь пересохло, а шея покрылась мурашками. Я больше никогда не увижу его. Это явилось прямым доказательством того, что мое отношение к Эвену изменилось.
– О нет! Давай пока не будем про Максима. Проблем и без него хватает, – вырвалось у сестры.
– Честно говоря, давай вообще не будем про Макса. Больше никогда, – добавила я.
Она сочувственно посмотрела на меня.
