Рукопожатие затянулось. Повисла неловкая пауза.
– Эшли, нас Вера ждет, – напомнила я, чувствуя себя сконфуженно в почти интимной ситуации.
– Да, я помню, – она грустно вздохнула и обратилась к доктору, не выпуская руки. – И вам тоже пора. Смена закончилась, дома семья ждет.
Очень завуалированный вопрос. С таким же успехом можно было просто спросить: «Ты женат?». Я мысленно рассмеялась.
– Меня дома ждет только кошка. Я живу один.
Очень завуалированный ответ. С таким же успехом можно было просто ответить: «Дорогая, поехали ко мне». Я мысленно рассмеялась еще больше.
– Тогда до встречи, – сияя, пролепетала сестра.
– Мой телефон у вас есть, – сказал Алексей, смотря на меня, но больше обращаясь к Эшли.
Она согласно кивнула, не переставая улыбаться. Мы вышли из палаты. Доктор пошел в ординаторскую.
Идя по коридору, я посмотрела на сестру. Улыбка застыла на губах, вид совершенно отрешенный.
– Это любовь. Да? – переспросила я.
– Оля, это он! Именно он!
Она восторженно пританцовывала, улыбалась, жмурилась и не смотрела под ноги. Я с восхищением и грустью наблюдала за ней.
С грустью потому, что сейчас любовь Эшли совершенно некстати. Столько всего произошло, и сколько еще произойдет. Сейчас нужна трезвая голова. А у нас она теперь в розовых пампушках и пушистых зайчиках. Я потеряла солдата в своих рядах.
С восхищением потому, что настоящие чувства в жизни не всегда бывают. Ну, и ладно, что некстати! Подходящее время нельзя запланировать. Это удивительные моменты абсолютного счастья. Не каждому дана возможность испытать их. Сейчас моя сестра утопала в собственных эмоциях.
И мне передалось ее состояние. Я тоже начала непроизвольно улыбаться. Мимо нас проходили люди. Они удивленно смотрели на нас, улыбались, оборачивались. Их удивление вполне оправдано. Мы в отделении реанимации. Здесь находятся пациенты в тяжелейшем состоянии, и многие из них не выживают. Здесь чаще встречается траур, а веселье точно не к месту.
– Эшли, пожалуйста, мы в больнице, люди смотрят. Будь немного спокойней.
Я взяла ее под руку, искренне сожалея, что приходится сдерживать эмоции в такой чудесный момент.
– Да, извини, – она пошла более спокойным шагом. – Мне кажется, я сейчас лопну.
Она нервно хихикнула и угнула голову в пол.
Мы, наконец-то, добрались до стоянки. Тут Эшли оторвалась по полной программе. Она прыгала, визжала, скакала, хлопала в ладоши, обнимала меня и себя, смеялась до слез. Настолько заразительную картину я в своей жизни еще не наблюдала. Это было умилительно.
– Оля, я так счастлива! Это невероятно!
Она сгребла меня в охапку и крепко прижала к себе. Я обняла ее в ответ. Такой шквал эмоций. Она захлестнула меня своим счастьем. На некоторое время я даже забыла обо всех проблемах, появившихся за прошедший день. Мы просто стояли, обнимая друг друга, и наслаждались моментом.
– Оля, я понимаю, как выгляжу сейчас. Но ты тоже должна меня понять. Это любовь, именно та, настоящая, светлая. И я сейчас воспринимаю все не как обычная девушка, влюбившаяся в понравившегося парня. Я ворожея. Мой дар подсказывает мне, что это именно он. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Будто каждый нерв оголен. Понимаешь?
Эшли смотрит на меня сквозь пелену собственных эмоций. Я ласково погладила ее по щеке, вспоминая Максима.
– Конечно, понимаю, – я вновь прижала ее к себе и задумчиво повторила, – понимаю.
Через пару минут мы уже катили по московским улочкам, стараясь миновать пробки. К счастью, дом Веры находится сравнительно недалеко от больницы.
В свете последних событий Эшли оказалась потерянной для окружающего мира на некоторое время. Я периодически смотрела на нее, надеясь, что она вот-вот вернется в реальность. Но чем ближе мы подъезжали к дому Веры, тем меньше оставалось надежды. Эшли отрешенно смотрела в лобовое стекло, не переставая широко улыбаться.
Глядя на нее, я вспомнила свою первую встречу с Эвеном. В эти моменты сложно представить себе другую реакцию у влюбленного человека. Она абсолютно счастлива.
Эвен.
О, Эвен!
Как и почему так случилось, что я не люблю его больше? У нас были настоящие чувства. Он был для меня целым миром. А теперь? Теперь пустота! И ничего больше.
Я набрала знакомый номер домофона. Вера сразу подняла трубку и открыла дверь. Мы вошли в подъезд. Эшли остановилась возле лифта.
– Оля, прости, что бросила тебя ненадолго. Я уже вернулась.
Она виновато улыбнулась. А мне стало совсем не по себе.
– Эшли, что ты! Тебе не в чем извиняться. Это ты меня прости, что из-за всего происходящего, я не могу в полной мере разделить с тобой эту радость. Сейчас бы закрыться в твоей комнате и обсудить этого доктора до мельчайших подробностей.
Я улыбнулась ей в ответ, искренне сожалея, что моим словам пока не суждено сбыться.
– Пойдем к Вере. Она, наверное, с ума сходит, – сказала Эшли и нажала кнопку вызова лифта.
Двери открылись на нужном этаже. Вера нетерпеливо бросилась к нам с порога. Лицо бледное, взволнованное.
– О, наконец-то! Я вас так ждала, – едва не плача, пролепетала она. – Входите.
