- Ух ты, как интересно. - Арсений не спеша рассматривал рисунки. - Солнце мое, клянусь, я впервые встречаю такой... радикальный подход к образу Хлестакова. Но я очень хотел бы увидеть этот костюм на тебе. Желательно не на сцене, а в приватной обстановке.
Последнюю фразу Липский прошептал, жарко заглядывая Василисе в глаза. И она совершенно неожиданно поняла, что за один такой насмешливый взгляд она готова отдать не только все роли мира, но даже звание заслуженной артистки республики. Папка упала на пол, эскизы разлетелись по ступенькам. Поднимать их никто не стал.
*****
- Да не собирался я ставить порнографию. Боже сохрани! Какой стриптиз! Это клевета. Грязная мерзкая махровая клевета, - оправдывался Семен Аркадьевич перед начальником областного управления культуры. - Я на этих писак в суд подам! У нас не кто-нибудь с улицы играет Хлестакова, а сам Липский! А во втором составе - Деревянко, между прочим, заслуженная артистка! И ее героиня переодевается в мужчину, чтобы вывести на чистую воду казнокрадов и мздоимцев. Это, можно сказать, первая ласточка среди феминисток. А вы говорите - стриптиз.
Через час Форейторов, дергая веком, выскочил из кабинета начальника. Ему предписывалось, во-первых, немедленно провести внутреннее расследование и узнать, какой гад слил дезинформацию прессе. Во-вторых, обеспечить доступ чиновника из управления на все последующие репетиции "Ревизора". В-третьих, предоставить докладную записку с концепцией спектакля, графиком выпуска и копиями эскизов сценического оформления, заверенную задним числом, чтобы областное управление могло по первому требованию министерства культуры доказать, что оно здесь совершенно ни при чем. И главное - молиться, чтобы это самое министерство и дальше пребывало в неведении о скандальной статье и слухах, циркулирующих в городе.
*****
Вид разъяренного, дергающего глазом худрука привел коллектив театра в состояние шока. Работа закипела как никогда прежде. Столярный цех дружно стучал молотками, пошивочный строчил костюмы, спрятав шторы в самый дальний сундук, а в бутафорском от усердия сварили огромную кастрюлю такого вонючего клейстера, что находиться в цехе можно было только в противогазах. Во всех остальных цехах тоже пытались произвести как можно больше шума. Оркестр, хор и балет от них не отставали. У бухгалтерии с перепуга получилось удалить из рабочих компьютеров пасьянс "Косынку", несмотря на то, что она была намертво вшита производителем в операционную систему.
Семен Аркадьевич опросил всех своих сотрудников, хоть каким-то боком причастных к постановке "Ревизора". Единственными, кого он так и не смог найти, были Василиса с Арсением, но и без них картина вырисовывалась неприятная. Острые на язык актеры разносили сплетни по театру с неотвратимостью морового поветрия. Вспомогательный персонал от них не отставал. Сейчас работники дружно отнекивались и кивали друг на друга. Рассказ о Василисе и ее веревочных трусах привел худрука к порогу костюмерной. Перепуганная Земфира пряталась в старых костюмах, оставшихся от списанных спектаклей. Ее откопали и поставили перед режиссером, после чего она сразу же сдала главного художника театра Витю Черепкова, а заодно и весь клуб по интересам. Семен Аркадьевич, упрямо сжав челюсти, принялся штурмовать лестницу, ведущую к художественному цеху. Вслед за ним, пыхтя и отдуваясь, карабкалась свита: завпост, завлит, завтруппой, завкадрами, второй режиссер и главный балетмейстер, которого вся эта история никаким боком не касалась, но ему было интересно.
Наконец, вся компания вышла на финишную прямую. Как оказалось, совершенно зря. Черепкова в мастерской не было. Дверь по-прежнему украшал замок, а на последней ступеньке сидела немного заплаканная Татьяна. Свой ключ она забыла дома, а попросить запасной на охране побоялась. Семен Аркадьевич рухнул рядом с ней и принялся раздавать указания. За ключом и Черепковым послали. Ключ нашли, художника, в принципе, тоже, но в наркологии и под капельницей. После чего все заинтересованные лица выдохнули и уже безо всякого стеснения свалили всю вину за распространение сплетен на алкогольные галлюцинации больного Черепкова. "Заболевшего внезапно, неожиданно для коллектива" - добавила завкадрами и все с ней согласились.
*****
