Родителям она написала, что поехала на практику за город, дома появится немного позже. Так что волноваться из-за нее они не должны. Главное – вытерпеть отвратительный характер Неверящего и не сказать ему в лицо все, что Аня думала о нем и его образе жизни. Иначе точно без интервью останется. Не то чтобы Неверящий так уж сильно раздражал Аню. Нет, она считала, что каждый волен жить так, как хочет. Но его манера общения ее задевала. Все же она прежде всего журналист и только потом женщина, приехала к нему с определенным заданием. А он смотрит на нее, как на досадную помеху женского пола. И профессионала в Ане такое отношение начинало бесить.
Несмотря на боевое настроение, спала Аня крепко и проснулась в отличном расположении духа, которое сохранялось до тех пор, пока Аня не вспомнила свой сон. Ей снился Неверящий собственной персоной. Причем снился в каких-то летних шортах и распахнутой рубашке. Аня вместе с ним сидела на веранде в плетеных креслах, он ей что-то рассказывал, улыбаясь, а она задорно смеялась.
– Приснится же такая чушь, – пробормотала Аня, встала с кровати и отправилась приводить себя в порядок.
Вниз, на кухню, она зашла в легком летнем сарафане светло-голубого цвета. Сарафан был старым, перешивался вручную специально на Аню, но ничего другого более нарядного в ее гардеробе не имелось.
Неверящий сидел за столом в домашнем костюме, с чашкой кофе в руках.
– Доброе утро, – улыбнувшись, поздоровалась Аня. – У нас сегодня очередная часть интервью. Когда начнем?
– Я вашим именем героиню назову, – вместо приветствия буркнул Неверящий, – и убью в первой же главе.
– Как угодно, – Аня угрозой не впечатлилась. – Можете ее сделать журналисткой, пытающейся взять интервью у нелюдимого писателя.
В ответ – взгляд, как будто Аня – единственное вселенское зло в этой солнечной системе.
– Почему вы выбрали жанр любовного романа, да еще и современного? – последовал очередной вопрос интервью.
Виктор вместе с журналисткой обосновались в той же комнате, что и в прошлый раз, на тех же сидениях. Виктор вообще считал себя консерватором и с большим трудом менял привычки и убеждения. Вот и теперь, усевшись в кресло, он вспомнил первую часть интервью и практически сразу же настроился на рабочий лад.
– Через любовь легче всего показать все пороки современного общества, – выдал он, особо не задумываясь об ответе. Скептический взгляд журналистки подсказал, что его могу неправильно понять читатели, и Виктор решил добавить. – Любой библейский грех, любое поведение можно обосновать или страхом, или любовью.
Взгляд из скептического превратился в вопрошающий. Журналистка словно бы интересовалась у самой себя: «Что он успел принять с утра?».
Виктор раздраженно дернул плечом: понаберут по объявлению. Впрочем, о чем он. Какое объявление. Судя по внешнему виду журналистки, она и вуз-то еще не окончила. Ну Антон!
– В моем последнем романе герои расстаются из-за денег, – приоткрыл он завесу тайны. – Она выбирает стабильное будущее, без страха нищеты и голода. Он ее слишком любит, чтобы удерживать рядом с собой.
– Почему же он, любя ее, не поехал с ней, не попробовал устроиться на новом месте?
Вопрос звучал логично. Но Виктор уже знал ответ на него.
– Не все люди способны просто взять и сорваться с места. К тому же, у него было «якорь» – то, что мешало ему поехать с ней.
Журналистка кивнула, принимая, объяснение, хотя взгляд оставался скептическим, и задала следующий вопрос:
– Кто герои ваших романов?
– Обычные люди. Те, кто постоянно толкается в автобусе, когда спешит на работу, или стоит в очередях на кассе супермаркета с купонами на скидку.
По лицу журналистки Виктор видел, что она хочет что-то дополнить. Но нет, то ли не решилась, то ли посчитала это не нужным. Вместо этого она спросила:
– Насколько комфортно для вас выпускать по пять-семь романов в год?
– Я быстро пишу и много думаю, в частности постоянно раскладываю свои сюжеты на атомы. Так что это нормальная для меня скорость.
Очередной телефонный звонок стал спасением для Виктора. На этот раз звонила мать.
Он поднялся, буркнул извинение и вышел вместе с «трубкой» в коридор.
Аня закончила писать и встала из кресла. Интервью ожидаемо прервалось через три вопроса.
«Такими темпами как раз к концу недели и закончим», – иронично подумала Аня.
Она отметила про себя, что больше не краснеет в присутствии Неверящего. Наверное, если бы он вел себя с ней нормально, не замыкался в себе, щеки продолжали бы полыхать от стеснительности. Но Аня была ему не интересна, ни как женщина, ни как журналистка, да вообще… Никак… Не сказать, чтобы Аня действительно страдала по этому поводу.
