Каково быть самым непримечательным полубогом? Что делать, если прошли тысячи лет после апокалипсиса галактических масштабов, из-за которого человечество медленно вымирает на умирающих планетах? Когда осталось меньше пары сотен лет до полного падения в пучины Хаоса?Показать всем, почему именно люди однажды правили космосом и не было границ их возможностям. Продемонстрировать всей вселенной, что Примарх - это не просто слово.
...
Удар был первой вещью, что я ощутил. Казалось, я был метеоритом, на невероятной скорости упавшим на землю и прошедшим через десятки тонн камня и земли. Сталь задрожала, лёгкий свет на мгновение ослепил меня, а механизмы рядом начали издавать раздражающее пищание… Откуда это вообще здесь?
Я не узнавал места, где находился. Странная металлическая коробка, освещенная несколькими крохотными лампочками, полная странных машин и обладавшая единственным окном, через которое можно смотреть наружу. Вот только сейчас оно было покрыто трещинами и замарано какой-то грязью, отчего ничего не было видно.
Со мной самим тоже имелась целая куча проблем. Во-первых, голова невероятно раскалывалась, а всё сознание казалось каким-то мутным, будто бы проснулся после очень долгого сна. И поэтому мне потребовалось преступно много времени, чтобы осмотреть самого себя и заметить критически важные детали.
Я был маленьким ребёнком, одетым в белые лёгкие майку с шортами… А разве не должен быть?
Попытка зацепиться за мысль привела лишь к сильной головной боли. Ко мне резко приходили воспоминания о том, чего я не мог знать и о чём не мог даже помыслить. Разум трещал от резкого наплыва всего, что только можно было представить: от неизвестных языков, на которых теперь я мог в совершенстве общаться, до технологий, поражающих воображение. Чертежи невероятных машин сами появлялись в моём разуме, мешая мне ясно мыслить.
Однако сейчас не до этого. Нужно было понять, где я нахожусь и, желательно, выбраться из этой непонятной металлической бочки. Поэтому, пересиливая головную боль, я попытался встать и осмотреться.
Стараясь не обращать внимания на чужеродные мысли, сообщающие мне о структуре необычайно твёрдого углеродного стекла, я провёл несколько минут, стараясь рассмотреть как можно больше, прилипая то к одной части окна, то к другой. К сожалению, из-за грязи, понятно лишь то, что снаружи какое-то тёмное каменное помещение, и лишь слабый зеленый свет освещал место. Вот только никакого движения теней или намёков на движение.