– Но как же… но ведь там написано… ведь люди! А у меня и телефона в квартире нет. Все обещают поставить, да мне вроде как звонить некому, так я не тороплю.
– Ну хорошо, хорошо. Считайте, что вы мне доложили, я попозже наберу Якову Викторовичу, спрошу, какие будут распоряжения. Только не сомневаюсь, что он ответит до завтра.
– Но завтра может быть поздно!
– Ступайте, Астеника Александровна, мне инструкцией предписано освободить здание от посторонних.
На улице давно стемнело. Свет редких фонарей порошил деревья, дома, тротуары, ограды тонким налетом сепии. Легкие скользили по небу облака, тихо перешептывались деревья. Стук каблуков эхом отлетал от бетонных стен. Вдалеке взвыла сирена патрульной машины, ей вторили бродячие псы – их в последнее время стало много, из-за голода горожане выбрасывали четвероногих друзей, те сбивались стаями, дичали.
Из Асиной головы не шло самовольно распечатанное послание. Дозвонился ли постовой до Якова Викторовича? А если она и впрямь переполошилась напрасно, и Громов наутро устроит ей разнос? Хотя пусть лучше разнос, только бы знать, что никто не пострадает.
Погруженная в свои переживания, Астеника не сразу различила шаги за спиной. Еще один запоздалый прохожий? Давно он идет за ней? Тревожно сдавило грудь. Девушка обернулась. Позади никого не было видно, лишь в арке ближнего дома мелькнула быстрая тень. Поддавшись иррациональному страху, Астеника ускорила шаг, затем побежала. До дома оставались три сотни метров – немного для любующегося архитектурой прохожего, и огромное расстояние для преследуемого, желающего укрыться в безопасности стен. За спиной чудилось жаркое сопение и шепотки. Двести метров. Сопение сделалось громче, чужой взгляд обжигал затылок. Сто пятьдесят. Шепотки сложились в обрывистою арийскую речь: «Lauf schneller, sonst verpassen wir es! Furious dirne!»15
Ася тоже побежала быстрей, хотя ей казалось, что быстрей попросту невозможно. На бегу сбросила туфли – мешали каблуки. Сердце грозило разорвать грудную клетку, легкие жгло от недостатка кислорода. Так быстро она не бегала никогда. Были бы крылья – полетела б! Сто метров. Пятьдесят. Совсем рядом массивная дверь подъезда и фонарь над дверью – темный из-за необходимости экономить электричество. Только бы успеть! Пальцы уже сомкнулись на дверной ручке, и в тот же момент над ухом раздалось торжествующее: «Ja, hab ich!16». Огромные лапищи сгребли Астенику, под нос ткнулось что-то тошнотворно-сладкое. Девушка попыталась вырваться, отвернуться, не дышать, но инстинкт оказался сильнее рассудка – она все-таки сделала вдох и тотчас улетела куда-то в небытие.
Первый раз Астеника очнулась в темноте. Пахло бензином. Кружилась голова и мир отплясывал вместе с ней. После пробежки по асфальту саднило стопы. Во рту пересохло. Тошнота накатывалась волнами, укачивала, оплетала. Ася лежала на чем-то бесформенном, похожем на брезент. Едва она попыталась подняться, в ушах зашумело, тошнота подкатилась к горлу и девушку вырвало, после чего она вновь потеряла сознание.
Второе пробуждение было ненамного лучше первого. Вокруг ничего не изменилось – те же темень и качка, хотя тошнило поменьше. Зато усилилась жажда. Голова была тяжелой, мутной. Астеника облизнула губы – легче не стало, язык был сух, как осенний лист, разве что не шуршал. Сквозь темноту проступали бесформенные очертания предметов. Рокотал мотор. Потряхивало. Похоже, она была в кузове грузовика. Из-за темноты и беспамятства девушка потеряла счет времени. День ли теперь или ночь? Сколько она пробыла без сознания? Обеспокоился ли Яков Викторович, не застав ее на работе? Ищут ли ее или уже подобрали замену, ведь немыслимо, чтобы начальник Главобрштаба оставался без секретарши! Зачем ее похитили? Куда везут? Эти и множество других вопросов крутилось в Асиной голове, а приходившие на ум ответы отнюдь не обнадеживали.
Понемногу движение начало замедляться и вскоре грузовик, в котором ее везли, остановился. Снаружи что-то дрогнуло, застонало, заскрежетало. Двери распахнулись. В образовавшем проеме возникла фигура и злой голос скомандовал по-арийски:
– Komm raus! Schneller! 17
Астеника поднялась. Ноги не держали. Пошатываясь, цепляясь за стенки кузова, в котором провела последние часы, подковыляла к светлому прямоугольнику выхода. Неловко спустилась, почти вывалилась наружу.
Грузовик находился на окраине какого-то города. Кругом стояли приземистые дома: двухэтажные, утилитарные, с ровными шиферными крышами и покрытыми облупившейся штукатуркой стенами. Дома уныло таращились подслеповатыми окнами, топорщились арматурой. На земле валялись осколки стекла, фрагменты стен, покореженные железные бочки, куски труб. Даже если б Ася узнала название этого города, оно ничего бы не сказало ей – прежде девушка здесь не была. Между домов вальяжно расхаживали арийские солдаты, стояли грузовики и мотоциклы.
