Еда в ресторане Ники Стрельбицкой и в самом деле была по-домашнему вкусной. И вместе с тем не по-домашнему изысканной: чувствовалось, например, что в салаты добавлены какие-то необычные приправы, придающие содержимому каждой вазочки особый вкус.
Лера немного обрадовалась, что их разговор так удачно прервался как раз в тот момент, когда коснулся довольно скользкой темы. И, чтобы больше не возвращаться к этому, она спросила:
– Кстати, как твой репортаж, Валя? Ну, тот, о челноках?
– Написал, – ответил Валентин. – Уже в газете прошел, ты разве не читала?
Лере стало неловко. Она ведь, помнится, сама обещала Валентину следить за его творчеством и даже не призналась тогда, что вообще не выписывает его газету.
– Пропустила, наверное, – сказала она. – У нас почту часто воруют, вот и… Но ты мне расскажи, о чем ты писал, о ком?
– О тебе не писал, – улыбнулся Валентин. – Хотя ты показалась мне одной из самых колоритных фигур: вроде только ради денег, а на самом деле – в погоне за собой…
– Брось ты, Валя, – поморщилась Лера. – Что-то уж больно красиво, прямо как про колхозного бригадира – «по зову сердца и души»… Не будем это обсуждать. И все-таки – о ком?
– Ну, например, о той дамочке, что торговала бабочками. Помнишь?
– Конечно! Но что ты мог о ней написать? – удивилась Лера.
Она отлично помнила женщину, о которой говорил Валентин. Ее звали Лида, и торговала она турецкими бабочками на магнитах. Однажды Лера спросила ее:
– Лид, а зачем ты их продаешь?
Действительно, странно смотрелись эти расплывчатые бабочки на фоне белья, колготок и свитеров. Правда, покупали их почему-то неплохо.
– Так ведь красиво! – даже удивилась этому вопросу Лида. – И смотри, людям нравится – берут! Их к холодильнику можно прицепить…
Лера только улыбнулась, глядя на эту маленькую пожилую женщину, продававшую бабочек не пойми какого цвета, которых зачем-то надо было цеплять к холодильнику.
– Да ведь это просто символ нашего народа, – объяснил Валентин. – У нее дома дети полуголодные, по рынку тетки ходят, выискивают трусы на пару рублей дешевле, чем в магазине… А она продает этот китч, и они покупают!
– Странно как-то, Валя, – медленно сказала Лера, глядя на него с недоумением.
– Что? – не понял он. – Бабочки?
– Нет – странно, как же ты можешь писать для такой массовой газеты, если ты их презираешь?
– А ты, выходит, народолюбительница? – прищурился Валентин. – Или тебе бабочки эти нравятся?
– И не любительница, и не нравятся. Но как же можно над этим смеяться?
Лера не могла объяснить то, что чувствовала, – просто не могла подобрать нужных слов. И, как всегда в таких случаях, ей стало скучно. Она даже сама себе удивилась. Ведь только что казалось интересным все, что говорил Валентин, и ей нравилась точность его оценок, и она вспоминала, какой он был, когда выбил нож из руки наркомана. И вдруг… Из-за чего, из-за каких-то бабочек?
– О чем мы говорим, Валя! – сказала она, улыбнувшись.
– Да ведь ты сама спросила, – заметил он.
Лера выпила еще вина: она знала, что такого рода мимолетные неловкости быстро уходят, когда в голове немножко зазвенит от спиртного. Но вино было слишком уж легкое, и хмеля ожидать не приходилось.
Чтобы как-то сгладить неловкость, она спросила:
– А ты часто здесь бываешь, Валя?
– Да часто вообще-то, – ответил он. – Если не в командировках. Я ведь живу в этом доме.
– Да? – удивилась Лера. – Почему же ты мне об этом не сказал?
– А я и хотел сказать, – невозмутимо заметил он. – И даже хотел предложить подняться после ужина ко мне.
Вот это было заявленьице! Валентин говорил так спокойно, как будто речь шла всего лишь о продолжении ужина.
«Или, может быть, я просто его не так поняла?» – подумала Лера.
Но достаточно было одного взгляда на него, чтобы у нее не осталось сомнений: она все поняла совершенно правильно.
– Очень мило, Валя, – сказала Лера, стараясь не выбиваться из его тона. – А что, разве ты… – Она хотела спросить: «Разве ты любишь меня?» – но вовремя поняла, что подобные слова совершенно неуместны, и спросила вместо этого: – А что, разве ты питаешь ко мне какие-то чувства?
– А разве нет? – сказал Валентин. – Конечно, ты мне нравишься, разве ты этого не замечаешь? И я тебе тоже нравлюсь.
Последнюю фразу он произнес даже без вопросительной интонации. Но вообще-то так оно ведь и было: еще несколько часов назад Лера волновалась как девчонка, собираясь на встречу с ним…
– Вот видишь, – сказал Валентин, бросив на нее быстрый взгляд. – В чем же проблема, можешь ты мне объяснить?
– Объяснить – не могу, – усмехнулась Лера. – А почему тебе нужны объяснения?
– Нет, ты, конечно, не обязана, дело не в том. – Валентин пожал плечами. – Но знаешь, Лера, все это довольно странно.
– Что?
