Как ни странно, последнюю порочащую запись в его трудовой в училище как бы не заметили или не придали ей значения. Ему бы именно поэтому насторожиться, встревожиться, осмотреться. Но его точно несло неведомой силой, безвольного, покорного судьбе...
Сомнения у директора профессионального училища N 11 Дмитрия Ивановича - рослого, грузного, седовласого старика явно старше шестидесяти лет - вызвало, кажется, только одно обстоятельство: не слишком ли далеко живет Каморин? Всё-таки другой конец города, полтора часа езды в один конец... Но претендент поспешно пообещал являться точно к назначенному времени, как штык. Директор на миг задумался, бросил взгляд на обнажённые деревья за окном, подёрнутые дымкой нескончаемой мороси, и решился:
- Что ж, давайте попробуем, посмотрим, что у вас получится. В крайнем случае одного ученика - того, кто больше всех будет вам мешать, - мы можем убрать. Идите в учительскую, что на втором этаже, к завучу Ольге Михайловне Почапской, там напишите заявление. Я ей сейчас позвоню.
Каморин ринулся в учительскую, радостно отметив в сознании, что его злополучная трудовая книжка осталась на директорском столе. Почапская, красивая брюнетка, оказалась неожиданно молода для завуча: всего лишь лет тридцати с небольшим. Она выглядела ещё моложе из-за туго накрахмаленной нижней юбки, которая колоколом распирала и приподнимала её и так довольно короткое тёмно-синее платье, из-под которого выглядывали полные бедра в черных колготках. При каждом её движении это одеяние кокетливо шуршало. Каморин изумился: в такой фантазийный прикид могла, по его представлениям, вырядиться лишь девчонка, залезшая в мамин гардероб с одной-единственной целью - потрясти и обольстить одноклассников. А тут завуч... Вдруг его осенило: Почапская желает влюбить в себя своих воспитанников - всех этих потных подростков, сходящих с ума по женской плоти, чтобы покорить, подчинить их. Она, без сомнения, чувствует себя укротительницей, выходящей на арену к опасным зверям, и её наряд - такой же сценический костюм, как юбочка-волан циркачки. Но разве никто не догадывается, что это смешно? Или это в порядке вещей? Неужели здесь на самом деле нужно непременно нравиться ученикам хотя бы вот
Как бы подтверждая сомнения Каморина, Почапская глянула на него сумрачно, недоверчиво. Но сказала вполне любезно, хотя и очень холодно:
- Вот листок. Пишите заявление на имя директора училища Жахарева Дмитрия Ивановича: "Прошу принять меня на должность преподавателя истории". Дата, подпись. Вас принимают с двухмесячным испытательным сроком. Кроме истории, будете читать ещё курс "Общество и человек". За месяц-полтора вам надо будет составить перспективные тематические и поурочные планы занятий. За образец возьмите планы вашего предшественника. Вот они. Имейте в виду, что группы разные. У одних курс истории - 120 часов, у других - 90, 80 и даже 40 часов. Так что планов придется составлять много. Уроки у вас начнутся на следующей неделе. Расписание смотрите здесь, - Почапская указала на листок, приколотый кнопками к внутренней стороне двери учительской. - За учебными пособиями зайдите в библиотеку. Вот записка библиотекарю Ксении Ивановне. Библиотека в пристройке на первом этаже. Пока можете готовиться дома, но в конце недели загляните в учительскую и ознакомьтесь с расписанием на следующую неделю: там уже появится ваша фамилия. Возьмите ключ от кабинета истории. Это аудитория N 27 на втором этаже.
Почапская замолчала и посмотрила на Каморина холодно, выжидающе. Он понял, что разговор окончен, и с облегчением заторопился покинуть учительскую. В библиотеке - большой комнате без окон, похожей на кладовку, - библиотекарь Ксения Ивановна, маленькая востроносая старушка, выложила на стол перед ним стопку учебников. Перебрав их, Каморин заметил, что книг одного наименования было по нескольку штук.
- Вы посмотрите, какая вам больше подойдёт, - сказала Ксения Ивановна извиняющимся тоном. - Уж я искала-искала, что поприличнее. Всюду, знаете, рисуночки и надписи похабные. Хотя кому-то это нравится...
- А мне это безразлично! - поспешно заявил Каморин, чтобы покинуть зыбкую, опасную почву, и взял первые попавшиеся книги.
