- А всё-таки я думаю, парень, что убил Лоскутову ты! И я даже знаю, как это случилось: Лоскутова вошла в свой кабинет, когда ты шарил в её столе, и от испуга, чтобы только она не закричала, ты ударил её шилом, которое было там где-то на виду! Наверно, какая-то закройщица забыла его, когда вместе с Лоскутовой обсуждала заказ. Потом ты выскочил в коридор и сунул шило в первый попавшийся шкафчик, не забыв вытереть тряпьём рукоятку, чтобы не оставить отпечатков. Но только этого уже не доказать после признания Бауловой, которая решила завершить свою жизнь в роли убийцы Лоскутовой. Она получит лет восемь и выйдет по УДО за примерное поведение года через четыре. Если будет жива к тому времени. Всё-таки она стара, а колония - не санаторий. Что же касается тебя, то поскольку ты не сообщник Бауловой, твоё дело выделено в особое производство и слушаться будет отдельно. Твоё обвинение - всего лишь кража, совершенная с незаконным проникновением в помещение, статья сто пятьдесят восьмая, часть вторая. Как прежде несудимый ты получишь небольшое наказание, возможно, даже условное с испытательным сроком, в течение которого будешь находиться под надзором уголовно-исполнительной инспекции.
Вербилов сделал паузу и добавил:
- Так что считай парень, что на этот раз отделаешься легко. Но я думаю, что ты ещё попадёшься. Ты из тех, кто склонен играть с законом, ставя на кон свою и чужие жизни. Следователь же не всеведущ и, главное, не всесилен. Результат его работы - это зачастую лишь какое-то приближение к истине. Но если ты продолжишь свои опасные игры, то рано или поздно проиграешь по-крупному. Ты уже получил судимость и попал в нашу базу данных, отпечатки твоих пальцев отныне будут учитываться при расследовании любого преступления, совершённого в России.
Усмехнувшись одними губами, Котарь спросил:
- Можно идти?
- Подпиши вот это и иди.
Вербилов достал из папки и протянул Котарю несколько листов, на первом из них тот сразу разглядел слова: "Обвинительное заключение... Котарь Владимир Анатольевич обвиняется в совершении кражи..."
- Ты не старайся сразу во всё вникнуть и запомнить, - с насмешкой сказал Вербилов, заметив, как напряглось лицо Котаря. - Второй экземпляр возьмешь с собой в камеру, там будет время на изучение. И радуйся тому, что следствие закончено и твоё дело передаётся в суд. Прочти и напиши в конце: "С обвинительным заключением ознакомлен". Число и подпись.
Подписывая бумагу, Котарь подумал, что вполне может загреметь в колонию, а там велик риск оказаться искалеченным. И тогда вся чудесная жизнь со всеми её радостями и соблазнами пройдет мимо несбыточным сном... В камеру он вернулся сам не свой, на ватных ногах...
Через две недели Котарь был вызван в комнату для свиданий для встречи с назначенным ему адвокатом. Перед ним оказалась совсем молодая Елена Викторовна Лощинина - худенькая остроносая девица с пышными рыжеватыми локонами до плеч. Она смотрела на подзащитного с живым любопытством. Ему даже почудилось в её взгляде что-то чисто женское, похожее на интерес молодой дамы к молодому мужчине. Это и слегка покоробило его (не могли дать более серьезного адвоката!), и польстило его самолюбию.
- Значит, так. Я просмотрела материалы следствия, и там всё ясно, - деловито начала Елена Викторовна. - Взяли вас на месте преступления, с похищенными деньгами, при многих свидетелях. Все улики налицо. К тому же в ходе возникшей из-за вас заварухи под шумок была убита руководительница предприятия. Поэтому единственный способ склонить суд в пользу условного наказания - убедить его в полном раскаянии. Готовы к этому? - Лощинина бросила на Котаря быстрый испытующий взгляд и чуть помедлила, словно ожидая возражений. И после паузы, как бы ободрённая его молчанием, продолжила.
- И ещё, конечно, надо сделать упор на том тяжёлом положении, в котором вы оказались.
Котарь подумал о том, что адвокатесса рисуется своим хладнокровием, обсуждая предстоящий процесс. Наверно, ей хочется показать, что у неё подобных дел было уже много. И что исход очередного не имеет для неё особого значения. Подумаешь: неплатёжеспособный клиент, мелкий жулик...
Через месяц в "автозаке", пахнущем чем-то кислым, Котаря доставили в Пролетарский районный суд. Он не удивился ни обшарпанному фасаду двухэтажного здания ранней послевоенной постройки, ни деревянной лестнице со скрипучими ступеньками, ни тесному залу заседаний - эти признаки убожества воспринимались им скорее как естественные для учреждения, которое не уважал никто из тех, кого он знал. Но произвело гнетущее впечатление, почти испугало неожиданное многолюдство публики: на двух рядах стульев сидела добрая дюжина людей, в основном женщин. Они рассматривали его жадно, точно желая что-то прочесть на его лице. Подумав, он понял, в чём тут дело: ведь не каждый день они бывают в зале суда и видят преступника на скамье подсудимых.
