–Ты не сделала ничего, чтобы ему помочь. – усмехнувшись, Кирилл качнул головой, – Все, что ты делала, это молилась своему богу, которого даже нет. Тупо молилась, как тупая скотина, чтобы он дал тебе то, что ты сама должна была сделать! Ты всего лишь простаивала перед своими погаными иконками, надеясь на чудо, пока твой сын– да, твой сын! – скулил от боли, находясь всего в двух метрах от тебя! Ты никого не слушала, отказывалась принимать помощь врачей, ведь зачем же вся эта хуйня, если у тебя, блять, есть твой, сука, бог?!– услышав грохот мебели в квартире под своей, он ненадолго отвлекся, прислушиваясь. Повисшая тишина нарушилась очередным маминым хохотком.
–Опять, что ли, его колотит?
–Не твое собачье дело– ты на свою семью смотри, на себя саму! – отрезал Кирилл, вновь повернувшись к ней, – Тебе русским языком было сказано, что и как нужно было сделать, чтобы помочь Роме хотя бы на ноги встать, но ты и этого не сделала! Ни терапий, ни осмотров, даже проконсультироваться не додумалась, а все почему?
–Давай, просвети меня!
–Потому что ты и не собиралась его спасать. Тебя устраивало то, что на него поступают выплаты и можно не работать, изображая из себя хер пойми кого, и сидеть дома, вставая у кровати каждый раз, как только кто-то входил в квартиру! Тебе не нужно было, чтобы Роме стало лучше, ни хрена подобного. Зуб даю, тебе даже нравилась твоя трагическая роль мамаши-одиночки, которую все бросили!
–Нет.
–Что нет?
–Нет, мне это не нравилось, и ты это знаешь, потому что сам испытываешь то же самое.– она улыбнулась еще шире,– Мы оба с тобой ненавидим его за то, что он вошел в нашу жизнь и сразу же ее разрушил, и тебе нет смысла даже отрицать это– все твое отношение было видно, пока я с ним сидела! Ты никогда не любил меня, а только делал мою жизнь еще хуже, но это понятно, почему– из-за Ромы! Если бы не Рома, я бы не отвела от тебя глаз и не позволила стать таким, какой ты сейчас!
–И какой же я?
–Унылый, жалкий мудак, который, как и я, не нашел в себе силы признать очевидное сразу! А я признала, но так и не нашла в себе силы сделать все, что требовалось! Я оставалась рядом с ним столько, сколько могла, но мне была невыносима мысль, что моя жизнь разрушена! То, что из меня вышло, не было человеком– это было наказание от бога за то, что я не совершала! – воздев глаза к потолку, она заголосила, – Потому что бог хоть и всемогущ, но за всем сразу уследить не может– столько нас тут, уродов, расплодилось, в самом-то деле! Я не должна была страдать, потому что всегда следовала его заветам, но он наказал меня… наказал Ромой… и тобой.– и настоящая ненависть вспыхнула в ее глазах,– Сначала я думала, что это Рома не заслуживает такой жизни, но ты… Я тебя родила, собственной грудью вскормила, мыла, одевала, играла с тобой, все свое внимание– и одному тебе!.. А стоило родиться Роме, как все пошло кувырком– папаша умер, младший сын– физический урод, а старший– моральный. Едва я обратила свое внимание на того, кто в нем нуждался, как ты тут же распустил нюни и был таков! Ни единого хорошего словечка от тебя я не слышала, никак ты мне не помогал, а еще защитник, что называется! Когда ты был мне нужен, тебя никогда не было рядом, потому что, как только становилось трудно и появлялись пусть даже малейшие проблемы… Кирюша у нас берет и проваливается сквозь землю– хоть кишки рублями нашпигуй и металлоискателем вооружайся! Ни слуху, ни духу! Знаешь, как сильно я волновалась, ночами не спала, когда ты не приходил, думала, что тебя похитили, избили, изнасиловали и убили, каждый раз надеясь, что ты все-таки вернешься домой– целый и невредимый… да пусть даже и избитый– лишь бы живой! А ты не приходил, никогда не приходил, когда я ждала, никак не давал о себе знать, ночуя у своих "друзей" или в подворотне какой, как самый настоящий бомж! Ты не был мне тем сыном, которого я хотела, ты не был моей поддержкой!– ее рот содрогнулся и она разрыдалась,– Надо было… убить вас обоих… просто утопить, ей-богу, просто окунуть лицом в воду и держать, пока не прекратите сопротивляться! Видит бог, я была бы вынуждена сделать это! Он бы простил мне это, я знаю, что обязательно простил!
