– Я имел в виду "в рамках приличия". Это ведь не значит, что люди, дай только им свободу действий, кинутся грабить, насиловать и убивать. То есть, я хочу сказать, что свобода действий не ограничивается преданию самым темным сторонам человеческой природы. Говоря о свободе, я предполагал нечто вроде оставления собственного дома, продажи всего имущества и путешествиям по миру. Но все же да, можно признать, что большинство людей, задумавшись о свободе, предпочтут познанию границ мира сведение личных счетов, о чем и свидетельствуют последние события: при мнимой картине всеобщего космополитизма мы все так же остаемся дикими зверьми, раздирая друг друга на части, но уже в гораздо меньших масштабах, при этом в куда большем разбросе по отдельным локациям. Продолжаю– закон и порядок ведь никуда не деваются, так? У нас есть управители, стражи порядка– они остаются на своих местах, потому что руки их связаны чувством долга и хорошими отчислениями, и они будут придерживаться плана пресекать любые подконтрольные им девиантные настроения. В их же интересах сдерживать народ, и у них полно способов устроить "разрядку", если она так уж всем необходима.
–Вы говорите о войне, сэр?
–Да, сэр.
–Нет, так не пойдет! Наше общество не так уж давно миновало период войн и межнациональных конфликтов интересов, чтобы предпринимать что-то подобное! Вы же не забыли, что творилось не далее, как десять лет назад, что раздается и по сей день? Конечно, есть некоторые отдельные места, где люди все еще не отошли от архаичного желания убивать и насиловать, но их с каждым годом становится все меньше и меньше, пусть даже они и "сублимировали" свою тягу за счет… другого! Вы знаете, о чем я, так? Как по мне, лучше умыть мир кровью одного– если бы это только удалось! – и ни в коем случае не возвращаться туда, откуда мы начали! Это будет не просто опрометчиво– непростительно!
–Тогда зачем менять систему, раз вы не хотите допустить неизбежное по отношению ко всеобщей вседозволенности и свободы? Свобода ведь не исключает мной вышесказанного, а будет следствием смены систем как краткий миг общественной эйфории.
Старик попал в тупик. Глупый разговор, затеянный им, завел его не в то русло. Досадно.
–Ладно, ладно. – махнул он рукой, морща при этом складки своего лица, – Не будем больше об этом.
–Не будем. Хотите на другую тему поговорить?
–Хм, отчего нет? Куда вы летите?
–Ну, пока в Центровой аэропорт, куда мы, собственно, и летим, а там совершу пересадку на самолет до Второй Зоны.
–Забавно, я ведь тоже туда лечу. – поднял бровь дед и улыбнулся. Алые щеки лоснились от пота.
–Как так– вы против капитализма и все же летите в его “alma-mater"? – иронично подколол Проводник старика.
–Да нет, нет же! – замотал тот головой, случайно задев спящую у иллюминатора женщину.
Полминуты шиканий и извинений и вот он снова повернулся к Проводнику, пока тот делал второй глоток.
–Я просто жену веду туда.
–Это она рядом?
–Боже упаси, нет! – сказав это, старик покосился на соседку и встретил негодующий взгляд; после опустил голос до шепота, – Моя жена внизу.
–Внизу?
–Ну… как бы так сказать… ну, в гробу она.
–На кой черт вам везти труп в центр развлечений и крупных сделок?
–Тихо! Не орите! – хлопнул старик Проводника по колену, воровато оглядываясь.
Рука была тяжелой.
–Моя жена– такой же работящий человек, как и я.– медленно дыша, продолжил попутчик, – И она всегда мечтала попасть в Город желаний, в эту чертову альфа-версию муравейника в медовых сотах! Я-то туда ни за что бы не поехал, но…– вздох, – Но теперь она мертва, а я чувствую себя виноватым. Вот и…
–А зачем вы мне-то рассказали?
–А вот! – выразительно выпучив глаза и качнув головой, сказал старик, – Все на языке вертелось! Балабол я, причем тот еще.
Ему стало смешно.
–Понимаю.
Наступило неловкое молчание.
–И… Что тогда? Приведете вы ее туда, что дальше-то?
–Да кремирую ее да отнесу в Зал Обозрения. – отмахнулся старик, – Денег на похороны уже не останется. Все на нее потратил– перевозка, транспортировка, камердинеры, плюс к этому еще дополнительные налоги.
–Неприятно, соглашусь. А что за зал обозрения?
–Нет, не так! Зал Обозрения! – акцентируясь на первых буквах, поправил старик, – Это вам не какая-нибудь захолустная бетонная коробка, это помещение на вершине самого высокого условного здания в этом чертовом городе! Сама эта "возвышенность", как я ее называю, находится не в самом городе, а на его окраине– ее специально поставили таким образом, чтобы было видно весь город. Вид аж дух захватывает! Я фотки смотрел!
–И что же? Там пепел по ветру пустите?
–Отчего ж нет-то? Так и сделаю. А теперь объясните мне, мой дорогой умник, что же вы там забыли? – и тут хитрые глазки превратились в щелки.
–По работе еду. – почти честно ответил Проводник.
–По какой же, если не секрет?
–По обычной. Не хочу распространяться, так что извольте пропустить эту часть.
–Ишь, таинственный какой, а! Меня, кстати, зовут… – его имя заглушил плач ребенка спереди.
