"Знаю, ты думаешь, что я сошел с ума, но лично я считаю, что даже в таком безумии есть свой смысл. Ты видел, как я танцую, как расправляю руки и кружусь, при этом невольно улыбаясь, и думал то, что подумал бы любой другой на твоем месте, но я снова скажу тебе… Я скажу тебе, что мечтал сделать что-то подобное в детстве, когда был вынужден часами просиживать за учебниками, лишь бы не получить тумака от отца– он считал, что любое время, проведенное в развлечении без личной пользы для себя– потерянное время. Он считал, что мне нужно только работать. Так же, как и ему на протяжении всей своей жизни. И я был послушным мальчиком, я делал, как он велел. И сейчас я просто решил наверстать упущенное и напомнить и тебе и самому себе: я все еще жив, мой друг! Вот что я хотел тебе сказать. Я все еще способен найти что-то хорошее в этом бесконечном потоке бесцветного и безвкусного бытия, и в моем случае этим снова стала она– Музыка! Я снова способен ее слышать и ощущать, беспрекословно отдаваться ее энергии! Она действительно помогает справляться с болью, пусть даже и не дает надежду на спасение, но это и не важно, ведь музыка– единственное явление, которое в полной мере отражает наши эмоции, нашу суть как человечества в общем, так и в индивидуальном смысле! Через музыку можно передать то, чего не передашь словами, а ее эмоции неподдельны, невероятно искренни! Она не способна лгать. Она снимает маски, срывает их вместе с клочками кожи в остатках клея "Момент", причиняя боль, но и так же даруя панацею для души."
Очень долгая пауза, во время которой О.Н. словно впадает в транс, не мигая, почти не дыша, но все так же глядя в камеру, будто бы ничего важнее в этом мире для него уже не существовало. Наконец, медленно, будто бы пробуждаясь, он мигнул.
"Просто знай– я все еще жив."
–щелк-
____
Запись 000011. 22.05.2024. Время не определено.
Снова кресло и восседающий в нем О.Н. На его лице застыла маска скорби. Еле слышным голосом и едва шевеля слипшимися в сухую корку губами он начал говорить:
«Наверно, тебе интересно, как я себя чувствую, да?"– он осмотрел себя, пересчитывая ребра, – "Никак. Я перестал чувствовать. Совсем… Изредка бывают проблески боли, но они так мимолетны, так несущественны, что я даже не успеваю обратить на них внимание, не говоря уже о том, чтобы придать этому осмысленную характеристику. Я больше не чувствую вкуса еды, не чувствую вкуса воды, хотя помню ее сладость… и иногда горьковатый привкус металла. Эх… как бы я хотел вновь все это почувствовать!.. Чтобы это действительно оказалось всего лишь временной галлюцинацией, которая вскоре спадет с меня… Но нет! Не суждено. Пребывая в этом шоковом состоянии, я снова чувствую, как теряю себя. Дьявол, это ведь никогда не кончится, так? Меня так и будет бросать вверх и в тот же момент швырять вниз так глубоко, что вновь и вновь будет спираться дыхание и помрачаться рассудок! Я снова на дне и… не знаю, смогу ли вылезти отсюда, вдохнуть хоть крупицу кислорода!.. Я не могу контролировать себя, не могу заставить поверить, что не все еще потеряно. Иногда становится так тяжело, что хочется лечь и умереть сию же минуту. Не хочу больше ждать."
О.Н. медленно сползает на пол.
–щелк-
____
Запись 000012. 25.05.2024. 02:34
О.Н. сидит в кресле. На его коленях лежит миска, доверху наполненная сырым мясом. Медленно опустив две веточки, – два жутких пальца– О.Н. вытаскивает один кусочек. Немного попридержав, опускает его на длинный язык, призывно вытянувшийся меж зубов. Затем О.Н. начал медленно со смаком разжевывать пищу и смотреть в камеру. На его лице не читалось никаких эмоций, а черные угольки глаз нервировали похлеще взгляда змеи– отступай, не отступай, все равно набросится. Причмокивая губами, О.Н. вытер их смятым руковом рубашки и осклабился.
"Здравствуй, друг мой. Мы снова встретились! Уже соскучился по мне? Нет?"– лицо наконец изобразило подобие грусти, – "Что ж, грустно это слышать, но тут уж ничего не попишешь!"
Пауза. Миска постепенно пустела, ознаменовав конец трапезы скрежетом ногтей по донышку. Снова вытерев рот и бороду рукавом, О.Н. пощелкал пальцами и продолжил говорить.
