Сладкая горечь полностью

я говорил, что приеду, но теперь прошу меня простить. Я только что вернулся из Ниццы с ужасной головной болью… (Тут Рейни невольно улыбнулась: их обоих мучила головная боль!..) Я хотел приехать, но потом решил, что будет лучше, если сегодня ты побудешь одна. Тебе нужно отдохнуть, бедная малышка. Тебе и так досталось. К тому же я ничем не могу тебе помочь. Но перед тем, как лечь спать, я решил написать тебе письмо и сообщить, что со смирением приму любое твое решение. Даже если ты захочешь остаться с другим. Ты мне ничем не обязана. Что бы ты ни говорила сегодня утром, наша помолвка — лишь следствие твоего отчаяния, что Клифф тебя бросил. Теперь, когда выяснилось, что это не так, совершенно естественно, что ты захотела вернуться к нему. Я все понимаю и не осуждаю тебя. Бог знает, что я благодарен за каждый час, который мне посчастливилось провести с тобой. Тот поцелуй, который ты подарила мне, указывает лишь на твои доверие и дружбу. Наверное, мне будет трудно тебя видеть. По крайней мере сейчас. Я слишком сильно тебя люблю. Когда графиня поправится, я попрошу, чтобы она освободила меня от реставрации Шани. Есть архитекторы не хуже меня. Но если ты уедешь в Лондон, я, конечно, смогу продолжить работу. (Здесь Арман что-то густо зачеркнул.) Ни о чем я так не молюсь, любимая Рейни, как о твоем счастье. Ты не должна забывать, что твое счастье для меня превыше всего.

Твой преданный Арман

Миссис Оливент взглянула через стол на дочь и с удивлением увидела, что по щекам Рейни катятся слезы. Миссис Оливент отложила нож и вилку.

— Плохие новости, милая?

Рейни помотала головой. Потом сложила письмо и положила к себе на колени. Смахнув слезы, она принялась за еду, делая вид, что ничего не случилось.

Однако какое письмо!.. Вряд ли еще кому-нибудь под силу с такой страстью, с таким изяществом выразить свои чувства. Как это благородно: отойти в сторону, чтобы она могла быть с человеком, которого любит!..

Рейни чувствовала, что не заслуживает такого доброго отношения. Письмо не только не успокоило ее, но, напротив, снова всколыхнуло в душе все подозрения насчет Клиффа.

Одна мысль о том, что Рейни больше не увидит Армана, а тот прервет свою работу по реставрации замка, показалась ей чудовищной.

«Не буду отвечать на это письмо, — решила она. — Завтра же отправлюсь в Канны и повидаюсь с Арманом. Что бы ни случилось, он должен вернуться в Шани. Бабушка не переживет его отсутствия».

Но только ли в этом была причина? Может быть, Рейни испугалась, что будет слишком скучать без Армана?

Елена принесла сыр и фрукты.

— Какой беспокойный ужин, — вздохнула она. — Сначала телеграмма, потом письмо, а теперь… посетитель!

— Посетитель? Кто?! — воскликнула Рейни.

— Сегодня мы не принимаем, Елена, — вмешалась миссис Оливент.

Елена, которая недолюбливала эту почтенную даму, подошла к Рейни и сказала:

— Но посетитель к мадемуазель!.. Вернее, это посетительница. И, по ее словам, с важным делом…

— Она не сказала, как ее зовут? — спросила Рейни.

— Она приехала из Канн. Некая мадам Тибо, — ответила пожилая служанка.

— Да кто она такая? — удивилась миссис Оливент.

Рейни пожала плечами. Она понятия об этом не имеет. Но лучше пойти и самой все разузнать. Тем более что аппетита все равно нет.

Елена попросила мадам Тибо подождать в библиотеке. За окном быстро сгущались сумерки. На камине стояло два громадных канделябра. Золотистый свет озарял тянувшиеся вдоль стен ряды книг.