Сладкая горечь слез полностью

— Кто это может быть в такое время? — Мама недовольно поднялась с коврика. — Мэйси! Посмотри, пожалуйста, кто там.

Спустя миг Мэйси уже входила в комнату в сопровождении Дяди Аббаса. Я тут же подскочила, собираясь выбежать из комнаты, попутно успев заметить выражение лица мамы — потрясенной, как и я, неслыханным нарушением этикета. Члены семьи жениха не должны подталкивать семью невесты к принятию решения, им не следует даже встречаться.

С первых слов Дядя Аббас дал понять, что осознает нарушение протокола.

— Простите меня. Понимаю, что выхожу за рамки традиции, но я должен поговорить с вами о важных вещах. — Он поднял руку, останавливая меня: — Нет, Дина, постой, не уходи. Постарайся на время забыть о скромности, которой требует от тебя нынешняя ситуация. Выслушай, что я намерен сказать твоей матери.

Он уселся в любимое кресло отца. Ма опустилась на диван, а я осталась стоять. В мою сторону Дядя Аббас не смотрел, и мне легче было справиться со смущением, ведь вопреки всем обычаям и правилам я находилась в одной комнате с мужчиной, который намерен в будущем стать моим свекром.

— Расслабься, Рукайа Баби. Я пришел не как отец Акрама, не защищать его и не убеждать в его достоинствах. Я пришел как друг Игбала — друг твоего покойного мужа, друг отца Дины. Я понимаю дилемму, порожденную визитом предыдущего гостя. Когда речь заходит о браке юноши и девушки, всегда возникают вопросы, на которые необходимо получить ответы. Но… я должен сказать еще и о том, что… мне нелегко об этом говорить… — Дядя Аббас умолк.

К его облегчению, появилась Мэйси с чаем. Позвякивание чашек на подносе привлекло внимание гостя, он обернулся и неестественно радостно воскликнул:

— Как поживаешь, Мэйси?

— Алхамдулиллах^[106], Аббас-саит. Все хорошо, благодарю вас.

— А твой брат? Шариф Мухаммад? Скоро вернется? Знаешь, нам нелегко без него приходится.

— Вам виднее, Аббас-саит. За десять лет он впервые поехал домой повидаться с женой и родными.

— А ты? Не хочешь тоже съездить в Бомбей навестить семью?

— Не сейчас, Аббас-саит. Не могу оставить хозяйку одну в такое время.

Но стоило Мэйси выйти из комнаты, как прерванное ею неловкое молчание воцарилось вновь.

— Вы начали говорить о чем-то, Аббас Бхай^[107]? — не выдержала мама. — О чем-то, что вам нелегко сказать?

Дядя Аббас поднял голову, словно только что вспомнил о нашем существовании. Открыл было рот, но так ничего и не произнес. И лишь после долгой паузы все же начал:

— Да, я вот о чем. Ситуация необычная — отношения, уже сложившиеся между нашими семьями, могут поставить вас в неловкое положение. Но надеюсь, вы сумеете преодолеть условность и отнестись к моему предложению как к предложению от любого другого человека.

Матери Акрама очень нравится Дина. Она внимательно присматривалась к ней, особенно в прошлый Мухаррам, и она восхищается ее красотой, учтивостью, скромностью, достоинством, с которым Дина читает ноха. Она хотела, чтобы Акрам встретился с Диной, она убеждена, что девушка идеально… э-э, подходит… что они прекрасно поладят. Именно она настояла, чтобы Акрам пришел вчера с нами. И Акрам был восхищен еще более, чем его мать.

Дядя Аббас все помешивал и помешивал свой чай. Затем поднял голову и взглянул на маму, как будто добрался до самой важной части беседы.

— Должен признаться, я согласен с Саидой — нет ничего более ценного, чем любовь достойной женщины. Я видел, как растет Дина, мне известна живость ее ума, ее искренность и сила характера, она сформировалась на моих глазах. Я знаю, как сильно любил ее отец. И понимаю, в каком трудном положении вы оказались. Я хочу, чтобы вы знали — ваш ответ никоим образом не повлияет на отношения между нами. Я останусь вашим другом. Буду продолжать защищать ваши интересы и интересы Дины, как если бы она была моей собственной дочерью. Я отец жениха, да. Но я всегда настолько дорожил дружбой с Игбалом, что не оскорблю памяти о ней, подталкивая вас к принятию решения на основании столь незначительных факторов, как статус и средства. Я друг отца Дины. Поэтому и пришел сегодня. Как защитник ее благополучия, точно так же, как благополучия моего сына. Если… в случае, если страстное желание и мечты моего сына осуществятся, она не просто станет его женой. Под кровом моего дома она обретет отцовскую любовь и защиту. Обещаю вам это.

— Благодарю вас, Аббас Бхай, за все, что сделали для нас, — ответила мама. — По законам дружбы, как вы сказали. И, поскольку вы пришли как друг отца Дины, я хотела бы задать вопрос.

— Прошу вас, спрашивайте без колебаний.

— Вы знаете Дину лучше, чем я — Акрама. Они действительно подходят друг другу? Будь вы на моем месте и знай все, что вам известно об обоих детях, могли бы вы сказать, что они созданы друг для друга?

Вместо ответа Дядя Аббас на миг прикрыл глаза, устало вздохнул. Затем, открыв глаза, молитвенно воздел ладони к небу:

— Иншалла^[108].

Мама не сразу поняла, что это и был его ответ.

— Благодарю вас, Аббас Бхай, еще раз. За ваше доброе отношение к нам.