Когда Арман увидел, в каком состоянии находится девушка, у него сжалось сердце. Шторы были опущены, и в комнате царил полумрак. Худенькая, бледная Рейни лежала среди пышных подушек, отчего ее хрупкое тельце казалось совершенно воздушным. На ее щеках горело два болезненных пятна. Арман взял ее горячую руку в свои ладони. Большие серые глаза Рейни остановились на его лице, и девушка едва заметно улыбнулась.
– Арман… бонжур… Я не ожидала, что ты… придешь…
– Как я мог не прийти! – пробормотал он.
– Посиди со мной немножко, – попросила она.
Он осторожно присел на край кровати, не выпуская ее горячей руки.
– Рейни, деточка моя… что произошло? Почему ты отправилась гулять ночью в грозу?
Из-под ее длинных ресниц выкатилось две крупные слезы.
– Мне было так… плохо… – прошептала она.
– Но мне казалось, что ты, наоборот, счастлива, что приняла решение вернуться в Лондон к…
– К Клиффу? – договорила она за Армана. – Да, я тоже так думала. Но прошлой ночью я поняла, что все во мне тянулось к тебе, Арман… Я так высоко ценила тебя…
Его сердце бешено заколотилось. Она говорила о нем в прошедшем времени, и это было ужасно.
– Ты изменила свое мнение, да?
– Я не знаю… Кажется, сейчас я вообще не могу ни о чем думать… И ни о ком…
– Но это так на тебя непохоже! – быстро вставил он. – Прошу тебя, скажи мне прямо, что тебе наговорила обо мне мадам Тибо?
– Так ты знаешь… что она приходила? – задыхаясь, проговорила Рейни.
– Твоя мать мне сказала.
– Тогда ты должен знать и о том, что она мне рассказала.
– Нет, Рейни. Ивонн Тибо способна наговорить Бог знает чего. Но я готов сказать тебе всю правду. Клянусь Богом, что никогда в жизни не солгу.
Рейни кивнула. В это утро она была едва жива и совершенно опустошена. Казалось, что в ее душе больше нет места никаким чувствам. Не то чтобы ей хотелось видеть Армана, но все же она ощущала что-то похожее на успокоение. Рейни снова видела перед собой Армана, и вера, подорванная мадам Тибо, медленно возвращалась.
Ей захотелось заплакать… или улыбнуться. В общем, испытать какие-то эмоции. Она и сама толком не знала, чего ей хочется. Поэтому просто лежала – ее рука в его руке, – а по щекам катились слезы. Арман стал рассказывать об Ивонн Тибо и о себе.
– То, что она сделала, непростительно, – закончил он. – Но это она от ревности. Она всегда была такая, а теперь узнала, что мы никогда не будем вместе…
– Но ты… любил ее?
– Я был молодой, одинокий. Я любил молоденькую девушку, которая любила меня… – словно извиняясь, пробормотал Арман и улыбнулся.
– Понимаю, – кивнула Рейни.
– Ты просто чудо! – воскликнул он и, наклонившись, поцеловал ее руку.
Она слабо рассмеялась.
– Не нужно никаких душещипательных сцен. Только в мелодрамах мужчины и женщины восклицают, обращаясь к друг другу: «Ах, мне казалось, что я никогда больше тебя не увижу!» Скажу честно, мадам Тибо мне сразу не понравилась, и я решила, что должна выслушать и тебя…
– Но все-таки ты во мне усомнилась?
Рейни закрыла глаза. У нее на ресницах блестели слезы. Как ему хотелось осушить их поцелуями!
– Что мне особенно не понравилось, – сказала она, – так это то, что, по ее словам, ты хотел, чтобы вы возобновили встречи после нашей помолвки…
– Какая чудовищная ложь! – возмутился он. – Я делал все возможное, чтобы Ивонн оставила меня в покое. Конечно, я ничего не могу доказать, но…
– Не продолжай, – остановила его Рейни. – Я тебе верю. Женщины похожи на кошек. Особенно разочарованные.
Он снова поцеловал ее руку. На этот раз слезы заблестели на его ресницах.
– Рейни, Рейни, я никогда не смогу отблагодарить тебя… Я не имею права даже любить тебя… Но все-таки буду! Умоляю тебя, любимая, постарайся принять правильное решение и не наделать ошибок!
– Я постараюсь, но это трудновато. У меня все еще сумбур в голове…
– Твоя мать сказала, что вы уедете в Лондон, как только поправится графиня.
– Да. Потом я встречусь с Клиффом… А потом, наверное, отправлюсь в кругосветное путешествие или куда-нибудь в этом духе… – проговорила Рейни со смехом, но слезы по-прежнему катились по ее щекам.
– Ну что ж, – вздохнул Арман. – Уезжай подальше ото всех. Тебе нужно побыть одной.
– Теперь, когда я поговорила с тобой, мне гораздо лучше, – прошептала Рейни. – Понимаешь, Арман, если бы ты упал со своего пьедестала, я бы этого не пережила…
Он слегка опешил.
– Прошу тебя, не надо никаких пьедесталов! Мужчинам такие штуки не по душе. Во-первых, это весьма шаткое положение, а во-вторых, в моем случае это совершенно незаслуженно.
Она улыбнулась сквозь слезы. В глубине души она почувствовала, что единственное ее желание сейчас – это броситься к нему в объятия, целовать его и чтобы он целовал ее… О Лондоне и о Клиффе она вспоминала почти со страхом. Но в ней было сильно развито чувство долга. Верность старой любви требовала, чтобы она уехала из Шани и рассталась с Арманом. Семья немало навредила Клиффорду тем, что перехватывала их переписку. Но еще более непорядочно поступила бы Рейни, отвергни она Клиффорда лишь на том основании, что усомнилась в его искренности, или из-за того, что привязалась к Арману…
