Эмма указала на невысокого крепкого парня, пятью годами младше Дерика, с квадратным подбородком и огромными, похожими на каменные глыбы кулаками. «С помощью таких рук легко можно забрать чью-то жизнь», – отметил про себя Дерик. Окажутся ли пальцы этого парня такими же длинными, как и синяки, что он обнаружил на шее Молли Симмз?
– Джеймс Марвелл, – еле слышно сообщила Эмма. – Он работает подмастерьем у мясника. Они с Молли…
– Ни слова больше. Подробности мне хотелось бы услышать от него самого.
Эмма схватила Дерика за руку, вынуждая его остановиться.
– Я вижу, вы собираетесь учинить допрос вопреки моей просьбе. Прекрасно. Я не могу вас остановить. – В глазах Эммы возникло выражение, которое, как уже понял Дерик, предваряло череду ее недовольных тирад, произнесенных себе под нос.
Он ждал.
– Не важно, что я много лет занимала пост судьи, в то время как вы занимались… один Бог ведает чем, – раздалось едва различимое бормотание.
Желание улыбнуться застало Дерика врасплох. Для него, привыкшего к тому, что окружающие тщательно скрывают свои мысли и эмоции, эта привычка Эммы говорить без обиняков была словно глоток свежего воздуха.
– Сибаритствовал и предавался разврату, – солгал Дерик, любуясь очаровательным румянцем, залившим щеки и грудь Эммы.
Именно поэтому он не верил, что она предатель. Эмма выпаливала все, что приходило в голову, зачастую не задумываясь о последствиях. А потом чувствовала себя униженной. Такое не подделаешь.
Нужно просто время от времени подшучивать над ней, чтобы понять, свойственно ли ей краснеть постоянно.
А Эмма, вместо того чтобы замолчать, храбро продолжала:
– Вы говорите, что можете добыть информацию, которой мне не заполучить никогда. А я скажу, что это пустая трата времени. Предлагаю подкрепить слова действиями.
«Действиями?»
– Вы хотели сказать делами. Подкрепить слова делами.
– Делами. – Эмма коротко кивнула и на мгновение задумалась, как если бы запоминала это слово на будущее.
– Странно. Вы утверждаете, что способны дословно передать беседу, которая состоялась много лет назад, но в то же время не можете запомнить ни одной пословицы.
Эмма пожала плечами.
– Так уж устроен мой мозг. Знаете, в большинстве своем пословицы так нелепы, что не стоят запоминания.
– Хм… Так что вы задумали? – спросил Дерик.
– Поскольку я уверена, что с помощью своих вопросов вы не узнаете ничего нового, вам придется отойти в сторону и позволить мне вести расследование самостоятельно.
– Самостоятельно. Хм… – Дерик будет глупцом, если согласится на это пари. Если Эмма выиграет, его расследование окажется на том же самом месте, где оно было несколько дней – а может, даже недель – назад. И все же он был уверен, что сможет узнать больше, чем Эмма. В качестве платы можно потребовать от нее ту информацию, которой она ему еще не сообщила, и эти сведения сделают игру стоящей свеч.
– А что получу я от этой сделки, если обнаружу новую ниточку?
– Извинения, конечно, – произнесла Эмма таким тоном, словно слоги этого слова были отлиты из золота.
– Извинения? – усмехнулся Дерик. – Поскольку вы такая компетентная женщина, полагаю, извинения в ваших устах звучат нечасто и посему действительно ценны. – Дюжина чувственных образов, включающих в себя губы Эммы и различные части тела Дерика, промелькнула у него перед глазами, и он, не подумав, выпалил: – Вообще-то я хотел бы получить из ваших уст нечто иное. Думаю, поцелуй подойдет.
– Поцелуй? – Эмма приподняла брови.
Что, черт возьми, он только что сказал? Он же хотел поторговаться, и чувственное влечение тут ни при чем. Но теперь, когда предложение высказано вслух, пути назад нет.
– Поцелуй. Мне он доставит удовольствие, да и вашему достоинству ущерба не нанесет.
– Но почему, скажите на милость, вы хотите… – Эмма осеклась, сомкнула губы и отвела глаза. Одной рукой она смущенно откинула со лба выбившийся из прически локон, в то время как другую крепко прижала к животу.
Эти два, казалось бы, незначительных жеста заставили Дерика судорожно втянуть носом воздух. Так как свидетельствовали они о двух вещах.
Во-первых, Эмма понятия не имела, как она красива. И не просто красива, а настолько желанна, что захватывало дух. А во-вторых, при мысли о поцелуе все в ней затрепетало.
По телу Дерика разлилось тепло. Он даже не хотел подыскивать имени тем эмоциям, что захватили его при виде этих двух признаков состояния Эммы.
– Так что вы мне ответите, Эмма? Вы готовы подарить мне поцелуй? Только учтите, я жду, что вы поцелуете меня по-настоящему, в губы. Я хочу, чтобы в случае выигрыша каждый получил то, что ему действительно ценно. Более того, – добавил Дерик, воодушевившись собственной идеей, – я бы предпочел полную свободу действий в том, что касается длительности поцелуя и его… глубины.
Эмма судорожно сглотнула.
– А существует какая-то градация поцелуев? – спросила она, еле заметно вскинув голову. Судя по всему, Эмма совершенно не понимала значения его слов. Однако ее заметно потемневшие янтарные глаза говорили об искреннем желании понять.
