На лице Дерика отразилось разочарование, но он все же кивнул.
– Хорошо.
Он начал медленно расхаживать вдоль досок, напомнив Эмме посаженного в клетку льва, которого она однажды видела в зверинце в Тауэре.
– Ты уже знаешь, что во время войны я выслеживал предателей. И ты, наверное, уже поняла, что я продолжал свою деятельность и после окончания военных действий. Вполне понятно, что Военное министерство не слишком-то жаловало тех, кто предал Англию, и не желало даровать им жизнь из опасения, что они возобновят свою деятельность.
В голосе Дерика послышались мрачные и даже зловещие нотки, от которых по телу Эммы пробежала дрожь.
– Да, это понятно, – произнесла она лишь для того, чтобы сказать хоть что-то. И в самом деле – что тут еще скажешь?
– В последние два года, – продолжал между тем Дерик, – я и еще несколько агентов проверяли последние крупицы информации о предателях, осуществлявших свою нечестивую деятельность во время войны. В основном это были ничем не подкрепленные слухи. Фарнзуэрт пытался отследить канал, по которому французам в течение нескольких лет поступала секретная информация. Примерно два месяца назад от него пришло сообщение из Франции, в котором он сообщал руководству о том, что близко подобрался к источнику информации. С помощью доверенных людей во Франции и кое-каких свидетельских показаний ему удалось выяснить, что теперь этот источник проживает где-то рядом с верхним Дербиширом.
– Так, значит, это он обвинил моего брата в предательстве?
– Нет. Он не назвал имени подозреваемого. Даже если велика вероятность того, что человек виновен, – Дерик вскинул бровь, давая Эмме понять, что ее едкое замечание относительно «вероятностей» попало в цель, – мы избегаем обвинять его в чем-либо без веских доказательств. Фарнзуэрт как раз и искал эти самые доказательства. Но потом он замолчал. В последний раз сообщение от него пришло, когда он направлялся в Дербишир. Поэтому решено было начать его поиски именно с этого места.
– И ты вызвался сделать это.
– Нет. – Дерик фыркнул. – Я оставил службу за три дня до принятия этого решения. Но поскольку у меня в Дербишире собственность, мое появление не вызвало бы никаких вопросов. Поэтому логичнее всего было отправить на поиски Фарнзуэрта меня. Молва о моем возвращении в замок быстро разнеслась бы по окрестностям и достигла бы его ушей. Так что, если он действительно находился в Дербишире и был жив и здоров, он нашел бы способ связаться со мной. И тогда я оказал бы ему содействие, если таковое требовалось.
Стало быть, Дерик оказался в Дербишире по стечению обстоятельств?
– А ты когда-нибудь вернулся бы сюда, если б не задание?
Дерик прикрыл глаза.
– Нет.
Что ж, Эмма получила еще одно доказательство того, что он не собирался заводить с ней серьезных отношений. Как будто и без этого их было не достаточно. Ей хотелось проклинать судьбу, но она не могла заставить себя сделать это. Ибо, несмотря ни на что, какая-то часть ее радовалась тому, что Дерик вновь появился в ее жизни. Хоть и ненадолго.
И все же Эмма хотела понять. Ведь он обещал ответить на все ее вопросы.
– Почему?
Дерик поджал губы и бросил на Эмму недовольный взгляд, словно корил ее за то, что она поймала его на слове. Наверное, так оно и было. Ну и пусть. Он просто обязан ответить. Эмма выжидательно подняла брови.
Дерик закрыл глаза.
– В тот день, когда я покинул Дербишир, у меня случилась серьезная ссора с матерью. И я поклялся, что ноги моей больше не будет в замке. Я… – На лице Дерика отразились какие-то еле сдерживаемые эмоции, заставившие его открыть глаза.
Эмма умирала от желания спросить, из-за чего случилась ссора. Ей всегда хотелось узнать об этом. Но сейчас она поняла, что нужно просто позволить ему выговориться.
– Не знаю, попытался бы я помириться с ней, прежде чем по… – он откашлялся. – Я хочу сказать, после того как моя служба на благо страны закончится.
Интересно, что он хотел сказать сначала?
– Как бы то ни было, мне все равно не представилось шанса, – продолжал Дерик, прежде чем Эмма успела придумать способ заставить его развить тему. – Я был во Франции. Выполнял задание, которое должно было стать последним в моей карьере, когда мать покончила с собой, – тихо произнес он. – Я узнал об этом спустя несколько недель после ее похорон.
О расспросах было забыто, когда Эмма покраснела от охватившего ее чувства вины. Она вспомнила, как обвиняла Дерика в том, что он не явился на похороны. Он не стал оправдываться, и теперь Эмма понимала, почему. Она не должна была узнать о его шпионской деятельности. Но несмотря на то, что она не знала причины размолвки Дерика с матерью, Эмма видела, что ссора эта до сих пор причиняет ему боль.
– Но оно и к лучшему, – сказал Дерик. – Да, обида на нее надолго поселилась в моем сердце. Но даже несмотря на это, я не смог бы отдать ее в руки правосудия как предательницу.
Эмма ошеломленно охнула.
